К 70-летию взятия Штеттина

26 апреля 1945 года советскими войсками был взят город Штеттин. Я понимаю, что эта дата в Польше теперь не отмечается, другое время-другие люди. На фоне наших теперешних событий она не вписыватся в рамки официальной пропаганды.И по центральному телевидению не покажут, как это было. Но в память о моем отце я расскажу об этом событии. Вот как оно описано в книге Карбовского. В первой половине дня 26 апреля 1945 г. войска 65-й армии 2-го Белорусского фронта вошли в обезлюдевший Штеттин. Вот как описывает это событие командующий 65-й армии П. Батов: Под утро из города донеслось несколько мощных взрывов. На рассвете к комдиву 193-й Днепровской дивизии [генералу К. Скоробогаткину — Прим. автора] явились делегации граждан. Сначала пришли представители молодежи, сообщили что немецкие войска оставили город. Один из молодых немцев сказал: Господин генерал, мы просим... наш город не будет сожжен? Скоробогаткин посмотрел на него, не понимая, о чем говорит этот молодой человек. А когда понял, то побагровел от негодования. -Скажите ему, что он мерит не на тот аршин... Привыкли к своей грабьармии... Переведите: сюда пришла армия свободного и честного народа... Вот так! Теперь спросите, что за взрывы были в городе? Оказалось, что взорвана электростанция, виадуки и несколько заводов. - Спросите, кто же разрушает их город? Фашисты? То-то же! Наконец-то поняли, кто злейший враг немецкого народа... Вскоре генералу доложили, что прибыл с белым флагом бургомистр. Штеттин сдается на милость победителя . Однако сообщения других источников позволяют усомнится в точности повествования командарма Батова. Слова о «молодежной делегации» и «бургомистре» представляются мало правдоподобными. Немецкие подростки к тому времени уже давно мобилизованы в отряды фольксштурма и орудийные расчеты зениток, стрелявших по советским самолетам и танкам. Что уж говорить об «отцах города», как огня боявшихся русского плена! Обер-бургомистр Штеттина Ф.Фабер и гауляйтер, активный нацист Ф. Шведе-Кобург с десятком чиновников рангом пониже удрали и «власть предержащих» к 26 апреля в городе не осталось.Кто же выступал тогда в роли «бургомистра»? В упоминавшейся советской листовке, к примеру, говорится о том, что весть о капитуляции Штеттина приносит священник. Свою версию предлагает первый польской голова Штеттина П. Заремба, предположивший, что советские генералы могли принять за бургомистра бывшего старосту ближайшего к советскому КП Мёринген, входившего в черту Большого Штеттина.По всей видимости, противоречия в источниках могут толкованы как косвенное свидетельство в пользу того, что для многих немцев, переждавших эвакуацию Штеттина крах режима был очевидным. К примеру, известно о существовании некой группы граждан, обратившихся 19 апреля 1945 г. к коменданту крепости с предложением положить конец бессмысленному кровопролитию. Среди этих людей могли находиться как идейные представители антигитлеровской оппозиции, так и те, кто стремился использовать складывающуюся конъюнктуру для собственного выживания и попросту искал благосклонности властей. Какова была политическая ориентация этих лиц? Не исключено (по крайней мере, об этом свидетельствует сохранившийся протокол собрания штеттинских коммунистов от 17 мая 1945 г.), что в те дни инициатива по организации городской жизни в новых условиях находилась в руках социал-демократов: «Некоторые социал-демократы вывесили на ратуше белый флаг, и советский генерал,вступая в город, принял этих людей в качестве бургомистра. Взятие Штеттина было отмечено в Москве салютом двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий.А между тем, советским властям только предстояло завоевать доверие штеттинцев. Немцы, избежавшие эвакуации,встретили победителей настороженно: «Для населения были абсолютно неприемлемы акты саботажа или иные акты измены в пользу врага.Самым жестоким образом жители осуждали Национальный комитет Свободная Германия», о котором было известно со времен боев под Сталинградом, и который вместе с русскими воевал против собственного народа. Большинство немцев поступки такого рода не могли себе представить: ведь их близкие сражались на фронте против русских» — вспоминает бывшая жительница Штеттина И. Гудден.