Бригада Волков

Бригада Волков

Юлиуш Мальчевский

Перевёл Бережный Б.Д.

Надеюсь, что эта повесть частично компенсирует недостаток документальной информации по истории танковой бригады в последние пять месяцев войны в составе Войска Польского.

Бригада “ Волков”

С той стороны Нисы

Ужасный вой, грохот и гром тысяч взрывов заглушает все прочие звуки. Гул болезненно вбивается в уши, земля дрожит под ногами. Не слышно рокота танковых двигателей, хотя из выхлопных труб вырываются голубоватые клубы. Солдаты смотрят на запад, куда летят гудящие над головой снаряды, но не могут ничего увидеть. Мир сер от огромных клубов дыма, который несётся ветром, а на его фоне видны только отблески, как от мощных грозовых разрядов. Невыносимый гул продолжается и продолжается без минуты перерыва. 16 апреля 1945 года. Артиллерийская подготовка на направлении деятельности 2 Армии Войска Польского продолжается уже второй час. Сотни польских и советских орудий обстреливают территорию за Нисой, где находятся немецкие позиции. Экипажи уже в машинах, командиры танков в открытых верхних люках. Снаружи суетятся солдаты технического обслуживания, общающиеся между собой жестами, самый громкий крик тонет в ужасном грохоте, который их оглушил и придавил. Даже обстрелянные в Ленинградских боях советские командиры находятся под большим впечатлением от этого массированного огня. Дымят выхлопные трубы, экипажи ждут сигнала к началу атаки. Вот – вот двинутся к невидимой отсюда реке, форсируют её вброд, вслед за пехотой и со всей силой ворвутся на немецкие позиции. Очевидно, что после такой лавины огня, там мало что останется. Стоящие в лесу под Прендочицами новые Т-34 с 85 мм орудиями – последнее слово военной техники – составляют первый батальон, ранее советской, а теперь польской 16 Дновской Танковой бригады под командованием полковника Михаила Кудрявцева. Бригада необычная, одна в своём роде во 2 Армии, а может и во всём Войске Польском. Когда приступили к формированию 2 Армии, оказалось что труднее всего будет с танковыми подразделениями. Была потребность в большом количестве офицеров, младших командиров и рядовых, умеющих обслуживать современное вооружение в такой степени, чтобы одолеть всё ещё сильную и опытную гитлеровскую армию. На создание ещё одной танковой бригады (крупное танковое соединение - корпус – уже формировался и поглотил все резервы) требовалось много времени и людей. Учились, правда, подхорунжие – танкисты в Холме – Люблинском, много других училось в советских училищах. Это были будущие командиры танков и, может быть, даже танковых взводов. Откуда однако взять командиров рот и батальонов, офицеров штабов? Это должны быть люди с большими знаниями и умениями. Тогда Верховное Командование Красной Армии передало в состав армии одну из своих танковых бригад, прославленную в боях под Ленинградом 16 Дновскую Танковую Бригаду, вместе с личным составом и снаряжением. Младших офицеров, сержантов и рядовых должна была предоставить Польская сторона. Первые польские курсанты, 25 кандидатов в командиры танков, появились в бригаде во второй половине февраля 1945 года. Потом прибыли подхорунжие и рядовые: механики-водители, радисты, заряжающие, ремонтники. С этого момента началась погоня за временем. Следовало сколотить экипажи, научить их всему, что должен знать и уметь современный танкист. Минули почти два месяца, наполненные солдатским трудом, проведенные под опекой требовательных советских офицеров. Теперь экипажи сформированы, имеют за собой много километров дорог, десятки боевых стрельб. Экипажи притёрты, командиры знают возможности своих подчинённых, - словом всё застёгнуто на последнюю пуговицу. Однако, несмотря на всё это в бригаде чувствуется волнение. Советские офицеры, хоть высоко оценили навыки польских танкистов, задумываются – как поведут себя в бою союзники. Не потеряют ли голову, не дрогнут ли под огнём гитлеровских орудий? Сумеют ли поддержать славные традиции бригады? Поляки тоже имели повод для беспокойства. Они были уверены в своём умении, но ни один из них не имел фронтового опыта. Как там будет? Не подведут ли? Оправдают ли те надежды, которые на них возлагают советские офицеры с таким большим боевым опытом? Сумеют противостоять гитлеровцам? Все сомнения должны разрешиться в ближайшие несколько часов. Артподготовка продолжалась с неослабевающей силой. Уши болели от продолжительного грохота, глаза разъедал дым, приносимый из-за Нисы. Едва видное солнце выглядело хмурым. Пришло 8 утра, а сигнала к атаке не поступало. Командир первого батальона майор Всеволод Горчаков, высунувшийся до половины из люка башни танка с нарисованным номером 1000 и силуэтом белого орла, как раз смотрел на часы, когда десятки огненных стрел пронзили небо. Катюши! Их мощный залп, это сигнал артиллерии для перенесения огня внутрь обороны противника – на его штабы, резервы, узлы дорог. Одновременно это сигнал для пехоты и, продвигающимся за ней, танкам. Первый батальон должен поддерживать своим мощным огнём 28 пехотный полк 9 пехотной дивизии. Остальные батальоны должны поддерживать полки 8 пехотной дивизии, наступающие на главном направлении Армии. Десять сотен – ваше время – прохрипело радио. “Десять сотен” – это их первый батальон, в котором все номера танков начинаются с единицы. Сильнее загудели моторы, боевые машины первой роты поручника Каратаева выкатились из леса и, набирая скорость, двинулись через открытое пространство в сторону Нисы. Нужно было пройти около двух километром прибрежных лугов, чтобы достичь воды. За это время пехота должна форсировать реку (ширина её в этом месте – 40м) и овладеть первой траншеей врага. Танки должны были поддерживать пехоту огнём с этого берега, а потом когда саперы проделают проходы в минных полях - перейти в атаку. Командир танка №1112, поручник Тадеуш Беляк, сидел в открытом верхнем люке, поглощая глазами невиданную картину. Вот уже видна затянутая дымом река, а на ней в просветы между клубами дыма видны лодки и плоты, заполненные солдатами. Между лодками поднимаются вверх фонтаны воды. Сквозь шум двигателя слышны взрывы и треск пулеметов. Значит, вот так выглядит передовая, атака. Берег всё ближе, но пехота отступает, укрываясь от огня, и отходит к берегу Нисы. Неужели артиллерия не уничтожила противника в первой траншее? Выяснилось уже позднее, что гитлеровцы, при начале артподготовки отошли во вторую траншею и в укрытия, и хоть понесли значительные потери, не были полностью уничтожены. Затем вернулись в оставленные окопы и оказали сопротивление форсирующим подразделениям. Ожила немецкая артиллерия, ведя по реке, всё более прицельный огонь. – Десять сотен, входите в воду – прозвучало по радио. Итак роли поменялись. Вместо пехоты танкам, танки будут пехоте прокладывать дорогу. Крутой берег не даёт возможности выйти к воде. Танк командира батальона поворачивает влево и двигается вдоль Нисы, за ним остальные. Ещё 50 метров и Беляк видит разведчика из роты управления с сигнальными флажками в руках, указывающего спуск к воде. Это полевая дорога, пересекающая наискось береговой склон и выходящая к броду. Около головы усиливаются свистящие звуки. Беляк ещё не понимает, что это пули, пока пулемётная очередь, полоснувшая по броне, не напомнила об опасности. Первым к воде спустился командир батальона, здесь его опередила машина с номером 1101 – танк командира роты. Едва вошли в мелкую воду, окружили их взрывы артиллерийских снарядов. Из-за завесы дыма и фонтанов воды вышла только одна – поручника Каратаева. Командир, несмотря на огонь, наполовину высунулся из башни и нетерпеливым движением руки показывает: вперёд! Только теперь Беляк закрыл люк и приник к перископу. Машина гладко вошла в воду и сильно раскачивалась на неровном и каменистом, в этом месте, дне. Осколки стучали по броне, в перископ был виден то берег, то небо, то вода. Звуки боя потонули в гуле мотора, работающего на наибольших оборотах. Преодолевая сопротивление воды, машина достигла западного берега, который в этом месте более пологий и его удалось преодолеть с ходу. Экипаж видит разбитые вражеские окопы и убегающую в спешке вражескую пехоту. Капрал Александр Шмех стреляет из танкового пулемета, быстро двигающиеся цели исчезают из поля зрения и остаются сзади. - Заряжай осколочным – Беляк командует, как на учениях на полигоне, поскольку в перископе замаячил силуэт орудия с гренадёрами, укрывающимися за орудийным щитом. Точный поворот башни в том направлении. – Готов! -Тормози. Хорошо. Теперь полный газ. Кажется, попали, возьми немного влево, тараним! Орудие увеличивается как в кино. Удар, сотрясение. Машину подбросило на препятствии, вдавливая в грунт исковерканное железо. Теперь перед танком ничего не видно. Зато по радио слышны разные голоса, какие - то крики и команды – невозможно что – либо понять. Может это приказ возвращаться? Беляка охватил страх, что они остались одни на вражеском берегу, окруженные противником, и сейчас их подобьют фаустпатроном. Длилось это едва минуту, так как в перископе появилась машина командира роты, а за ней следующие. Идут в атаку в вспышках выстрелов. Перед и между танками вставали столбы земли и огня, как будто вся гитлеровская артиллерия стреляла только в них. Каким - то чудом все были целы, только осколки стучали по броне. Капрал Шмех густо строчит из пулемёта, Беляк стреляет из орудия в сторону второй траншеи, из которой выскакивают согнувшиеся силуэты. В окоп въезжает танк Каратаева – вспышка на броне, дым и огонь. Машину заносит и она останавливается. Прежде чем его миновать Беляк увидел открывающийся люк и выкарабкивающийся экипаж. Нельзя сейчас задерживаться, они должны помочь себе сами. Подбросило на каком то бугре, механик –водитель уменьшает скорость, лавирует влево и вправо. Машина раскачивается на неровностях. Разрушенные траншеи остались сзади. – Гражданин(*1) поручник – слева пушки! – Вижу. Осколочным заряжай! Быстрей! Пушки хорошо замаскированы, но их выдали вспышки выстрелов. Беляк даёт три быстрых выстрела, неизвестно попал или нет, но вражеские пушки смолкают. Ведь в ту сторону стреляют уже другие танки. Местность становится более влажной и вязкой. – Вода! Опять река, чёрт возьми! – Рукав Нисы. Форсируем с ходу, не задерживайся. Сейчас больше грязи, лишь бы машина не увязла. Мотор воет на наивысших оборотах, выскочили на несколько более твёрдую песчаную отмель и вошли в воду. Здесь более мелко, чем в Нисе, едва половина метра, но дно илистое. Другие танки двинулись за Беляком. Близкий разрыв залил перископ водой, на мгновение нет видимости. А вот и берег, более крутой, чем предыдущий. В какой- то момент едва не опрокинулись. Машина гребёт под себя грунт и сползает боком с всё большим креном. Механик-водитель манипулирует газом и рычагами, блокирует одну гусеницу. Машина выправляется и уже всё в порядке. Гусеницы цепляют более твёрдый грунт и танк успешно форсирует препятствие. Ломая кусты и небольшие деревца, танк продвигается вверх по склону берега. Снова траншеи, разбитые блиндажи и поспешно убегающий противник. Выбив с предполья остатки гитлеровцев, 17 танков первого батальона достигают шоссе Ротенбург – Нидер Ноендорф. Было ровно 10ч 30мин. Оказалось, что только первому батальону удалось лихо форсировать Нису через оба её рукава и немецкие линии обороны. Но досталось это тяжёлыми потерями. Командир батальона майор Горчаков, получивший тяжёлое ранение на берегу Нисы, вскоре скончался. Командир роты поручник Каратаев, погиб в танке, подбитом фаустпатроном. Погиб так же командир взвода второй роты подпоручник Владимир Таранов. Если бы наступали вместе с пехотой, наверняка потерь было бы меньше. Но 28 полк застрял в тылу и только что завершил переправу через Нису. Дела у двух других батальонов пошли не так хорошо как у первого. Третий батальон наступал южнее первого. Майор Виктор Федорченко, выведший свой батальон к реке, в своей полосе не нашёл спуска с крутого берега к воде. Съезды, разведанные перед наступлением малоквалифицированными разведчиками, оказались непригодными. “Тридцать сотен, почему не входите в воду?” – нервничали на командном пункте. ( “Тридцать сотен” – так как танки третьего батальона имели номера, начинающиеся на “3”) – Сойти с берега не можем, слишком высоко, побьёмся – отвечал Федорченко. Его танки вели огонь с места. Им было приказано повернуть на север и использовать переправу первого батальона. Ещё южнее вышел к Нисе второй батальон Всеволода Карпенко, поддерживавший 36 пехотный полк. Проблем схода к зеркалу воды не имели. Нашли несколько удобных спусков. Но высокий (20м) и крутой западный берег был недоступен для танков. Только в одном месте, береговой обрыв наискось пересекала полевая дорога, узкая и крутая. Поместиться на ней мог только один танк. Гитлеровцы ещё удерживали берег и, несмотря на дымовую завесу, хорошо видели реку. Форсирование только началось и противник прицельно обстреливал лодки и подразделения, подходившие к реке. Нужно было как можно быстрее выбить гитлеровцев с берега. Проклиная разведчиков, которые уверяли, что берег доступен для танков, майор Карпенко приказал расположиться вдоль берега Нисы и открыть огонь по огневым точкам противника. В это время три танка второго взвода должны форсировать реку и по очереди подняться по единственному подъёму и обеспечить переправу всему батальону. Пойти первым вызвался экипаж подпоручника Михаила Лучиньского на танке №2212. Он на полном ходу преодолел реку, выехал к началу дороги и начал трудный подъём. Был уже почти на самой кромке, когда прицельный выстрел фаустпатрона попал ему прямо под ствол. Танк скрыла стена огня и дыма. Сорванная башня скатилась по крутому откосу в воду, как не нужная никому скорлупа гигантского ореха, танк замер. Единственная дорога на крутой западный берег была заблокирована. Майор Карпенко не хотел сдаваться. Выбрали место, где берег был менее крут и по команде, переданной по рации, направили туда огонь всех танковых пушек. Однако, когда осела земля, поднятая вверх и рассеялся дым, результаты оказались мизерные. Нужно было много снарядов и ещё больше времени, чтобы этим способом проложить дорогу. Тем временем пехота сумела зацепиться за противоположный берег. Разгорался бой за первую траншею, а танки стояли в бездействии. С командного пункта приказали обойти фатальный участок: первая рота должна была переправиться южнее, в полосе советской 254 пехотной дивизии, остальные севернее через уже опробованный первым батальоном брод, а затем вернуться в свои полосы наступления. В результате, обход и переправа продолжались слишком долго, и танки вышли в назначенные места действий только к полудню. Первый батальон мы оставили на шоссе с Ротенбурга на Нидер-Ноендорф, после успешной атаки без пехотной поддержки. Командование батальоном взял на себя командир второй роты поручник Мирошниченко, опытный танкист. Когда подходящие к шоссе танки встретил сильный артиллерийский огонь с фланга, командир остановил дальнейшее продвижение, приказал отойти в ближайшие заросли и занять там оборону. До подхода пехоты запретил покидать машины и велел внимательно наблюдать за местностью. Открытое пространство до дороги держалось под огнём танковых пулемётов, не позволяя, таким образом, гитлеровцам вернуться на покинутые позиции. Вскоре подошла пехота и окопалась вдоль шоссе, охраняя батальон от истребителей танков. Наконец можно было выйти из машин, распрямить кости, хотя бой продолжался. Немецкая артиллерия обстреливала берег реки, им отвечала из-за Нисы польская артиллерия, долетали сюда снаряды малокалиберной артиллерии. Разгорячённые боем и одержанным успехом танкисты не обращали внимания на немецкие снаряды, громко делились впечатлениями от боя, подшучивали над пехотинцами, которые пробегали мимо, низко согнувшись. Мирошниченко призвал их к порядку. – Укрыться за танки, вы герои! Если кто схлопочет пулю, кто в бой машину поведёт? Досталось им и за нарушение тишины в эфире во время стычки, не помогли их оправдания. Наконец командир смягчился: - Спасибо танкисты, для первого раза было неплохо. Командир бригады так же передал вам благодарность. Наступление продолжалось, согласно плана. Сапёры завершили постройку двух понтонных мостов, начатую ещё до окончания артподготовки. Через один из них добрался до батальона полугрузовой “Додж”, привёзший термосы с горячим супом. Встречен он был с энтузиазмом, тем более, что к супу прилагалась чарка водки. Время подходило к 14-00, когда после короткого обсуждения задания прозвучала команда “По машинам”. Почти одновременно на севере, где виднелись строения Ротенбурга, разгорелась стрельба. Танки широкой лавиной подошли к шоссе и открыли огонь по немецким позициям, расположенным перед виднеющейся на горизонте деревней Гехеге. Развернувшаяся в цепь пехота 23 полка бодро двинулась вперёд. Огонь спереди усилился. Машины замедлили ход , прикрывая наступление пехоты. Теперь нужно выполнить следующую часть задачи. 16 бригада должна обойти Гехеге с трёх сторон и атаковать с фронта и флангов. Правый фланг достался первому батальону – Десять сотен, в разомкнутом строе за мной! Совершив поворот, танки вышли на фланг наступающей пехоте и, раскачиваясь, двинулись направо наискось, обходя Гехеге и оставляя за собой Ротенбург, из которого доносились звуки боя. Противник этому не препятствовал. Перед ними опять обсаженное деревьями шоссе, которое на всякий случай обстреливается из танковых пулемётов. На этом рубеже пусто. А мины? Шоссе может быть заминировано! Притормозили без команды, но вот танк подпоручника Маньковского осторожно выполз на дорогу, пересёк её без ущерба, перескочил неглубокий кювет и оказался на противоположной стороне. За ним пошли остальные. Теперь горящая деревня видна как на ладони. Это за неё идёт бой. Она чуть левее, до неё с километр. В них пока не стреляют. Входят в небольшой перелесок и по команде командира останавливаются. Стучат открывающиеся люки. – Командиры взводов ко мне! Собрались за машиной №1201. Коренастый хорунжий Зубрилов и выпускники школы в Холме: подпоручники Маньковский, Ткачук, Ландебурский и Махай. - Вот вышли на фланг без боя. Видать тут у фрицев дыра в обороне. А теперь внимание! Со стороны Ротенбурга немцы могут зайти нам в тыл. Поэтому подпоручик Маньковский с тремя танками останется здесь и будет прикрывать наш тыл. Остальные пойдут в атаку на деревню. Не стрелять, пока не заметят, ясно? Неожиданно среди деревьев появились польские пехотинцы, задыхающиеся от быстрого бега. – Где командир танкистов? - Здесь, в чём дело? – Подпоручник Романовский …. Прислал меня командир батальона, приказал за вами… Ну и несётесь, еле догнали – вытер вспотевшее лицо, тяжело дыша. – Вот хорошо, есть пехота, сколько вас? - Восьмая рота, гражданин поручник . За нами идет рота пулеметчиков, отстали немного. – Ещё и пулемёты? Совсем хорошо, подождём их. В самый раз вы подошли. Идём в атаку на деревню. Чтобы не отстать, залезайте на броню. Здесь оставьте для прикрытия пару солдат и пулемёт, мы оставляем три танка, вместе им будет надёжно. Остальные пулемёты на танки. И не стрелять, пока танки не начнут, ясно? – Хлопцы, по отделениям на танки и держитесь крепче! Подошли запыхавшиеся пулемётчики и сразу стали устанавливать пулемёты на бортах машин. Наконец всё было готово. – Я Волк десять сотен, как меня слышно? Приступаю к выполнению задания – рапортовал Мирошниченко. Двинулись сразу полным ходом прямо на затянутую дымом деревню, вокруг которой продолжался упорный бой. В перископах прицелов росли постройки, в основном каменные, с остатками красных крыш. Были почти в ста метрах от первых строений, когда в их сторону потянулись полосы трассирующих пуль. Солдаты десанта прижались к броне. – Осколочным заряжай! – скомандовал Беляк. Больше вправо! – Заметил точку, откуда вылетали строчки трассеров. Выстрелил и гитлеровский пулемёт замолчал. Между построек вошли широким фронтом, ломая ограды и давя укрытия гитлеровцев. Строчили пулемёты и ППШ десанта. Гренадёры выскакивали из окопов, пытаясь укрыться в постройках и падали скошенные огнём. Вдруг взрыв потряс танк Беляка, сметая десант с брони. Машина повернулась и на полном ходу врезалась в угол каменного дома и остановилась вся в огне. Никто не открывал люки, никто не пробовал подойти к горящей машине. Остальные танки двигались дальше через деревню, сея панику среди её защитников. Новый взрыв потряс танк Беляка, срывая башню. Огненное облако взвилось высоко в небо. Это взорвался боезапас. Бой подходил к концу, остатки гитлеровского гарнизона, преследуемые танками, отходили в сторону леса. Некоторые сбивались в группы и поднимали руки. Победа была полной. Заплатил за неё смертью в огне экипаж танка №1112, поражённый с близкого расстояния фаустпатроном. Погибли в огне: механик-водитель капрал Рудольф Джинкевич, стрелок-радист капрал Тадеуш Янковский, наводчик орудия - капрал Александр Шмех, и их командир подпоручник Тадеуш Беляк. Никитченко (*2)собрал танки, разошедшиеся в разные стороны в погоне за гитлеровцами, высадив перед лесом роту десанта, вернулся в полностью занятую деревню, торопясь приступить к выполнение следующего задания. Тринадцать танков роты последний раз прошли мимо догорающего остова танка. Горел и разбитый дом. В перелеске соединились с охранявшими тылы тремя танками и, получив по радио приказ командира бригады, двинулись на северо-запад. На пути лежала маленькая деревенька Алсир, с небольшим гарнизоном из Фольксштурма. Достаточно было пары выстрелов, чтобы гарнизон вывесил белые флаги. Пленным было указано куда идти на пункт сбора и машины двинулись дальше по дороге. Время подходило к 17-00, шёл одиннадцатый час боя. Но время отдыха ещё не настало, нужно было развивать достигнутый успех. Повернув на запад ,танки осторожно въехали в лес. Сейчас очень пригодились бы пехотинцы. За каждым деревом мог укрываться истребитель танков с фаустпатроном. На счастье немецких позиций в лесу не было. Видимо немцы не ожидали атаки с этой стороны. Фольсштурмовцы и гренадёры 1 полка отступили на вторую линию обороны. Лес кончился неожиданно и батальон выехал на открытую местность, слегка волнистую равнину с возделанными полями. Направо вдали строения посёлка Якобсхаусер, а прямо с запада заходящее солнце слепило глаза. Это не позволило сразу заметить гитлеровские штурмовые орудия, выкрашенные в болотный цвет. Три таких орудия установленных на окраине посёлка могли нанести полякам немалый урон. Гитлеровцы, при виде выходящих из леса танков, занервничали и, дав несколько неточных выстрелов, отступили. Послали им с хода несколько подкалиберных. Мирошниченко не собирался ввязываться в стычки в этом районе. Поэтому, приказав третьему взводу прикрывать фланг, полным ходом двинулся на запад, прямо на посёлок Нидер Хорка. Это была северная часть большого посёлка Хорка, протягивавшегося далеко на юг. Через него проходила вторая линия обороны гитлеровцев. Сначала танкистов встретила полевая артиллерия. Снова как над Нисой застучали по броне осколки, поднимались вверх огонь и земля, дым закрывал обзор. На счастье огонь был неточным. Когда подошли ближе, огонь открыли немецкие противотанковые орудия. Танк подхорунжего Анкутовича получил попадание в лобовую броню. Отделались только испугом, броня выдержала. Машина поручника Русецкого получила удар в гусеницу. Экипаж вынужден был менять два звена. Под огнём вражеской артиллерии это было малоприятным делом, однако с этим справились. Мирошниченко всё это время ломал голову, как поступить в данной ситуации. Посёлок выглядел хорошо укреплённым. Атаковать его без пехоты было очень рискованно. Правда действия молодых танкистов до этого времени не вызывали нареканий. Однако нельзя было предвидеть, как они будут справляться с трудными условиями боя в укреплённом населённом пункте. К тому же заканчивались топливо и боеприпасы. Но и приказ был предельно ясный, продвинуться как можно дальше на запад, взломать оборону на реке Вейсер Шопс . Всё же решил выйти из зоны артиллерийского огня и поговорить с командным пунктом. – Десять сотен, всем. Возвращаемся на исходные позиции – приказ он по радио. Затем его танк развернулся и двинулся по своим следам. Все слышали и поняли. Вскоре скрылись за небольшим подъёмом местности. Не доезжая до леса, Мирошниченко дал знак к остановке в зарослях кустов и деревьев. Танкисты без команды расположились в позиции для круговой обороны. – Отбой, можно выходить из машин! Постепенно замолкли двигатели. Парни выскакивали из танков, сбрасывали с вспотевших голов шлемофоны, с облегчением расстёгивали комбинезоны. От леса веяло свежим запахом весны. – У фрицев радость, думают, что отбили атаку танков – сказал Франек Юрченко, командир танка №1233, подставляя лицо солнцу. Временно имеем только одного тяжело напуганного – Гленя Анкутовича. Не было времени на страх, а врезало со страшным треском… Боюсь будем иметь больше хлопот когда наши пехота выйдет из леса и примет нас за фрицев. Могут нам приложить. – Спокойно голова, Старый по радио предупредил кого следует. Тем более ещё светло. А вот как стемнеет, может сюда проберётся какой-нибудь фриц с фаустпатроном. И те самоходки могут сюда подойти – говорил поручник Галонска. – Будь спокоен, начальство знает. К ним подошёл Мирошниченко, который только сейчас вылез из танка. – Есть братцы вести из бригады. С противоположной стороны на Гехеге наступал батальон Федорченко. Попали прямо под орудийный огонь и огонь самоходок. – Там и самоходки были – удивился подпоручник – ни одной не видел. – Были, конечно были. Однако всё их внимание было направлено на танки Федорченко и потому нам было легче. Минуту помолчал и тихо добавил – Федорченко убит.. и Драган тоже. Замолчали, глядя на командира. Знали, что он давно дружил с Федорченко. Вместе воевали под Ленинградом. – И Зигмунд Драган погиб? – как бы с удивлением спросил Галонска. – Война. Подумать только, парень три раза горел в танке и уцелел, а тут сразу… Со стороны леса ветер донёс какие-то голоса и шум моторов. Через мгновение увидели солдат выходивших из зарослей с оружием наизготовку. – Наши – вздохнули радостно. – зайцы пришли! Эй, вы там! Идите, идите - мы свои. Пехотинцы подходили всё большими группами. Все усталые, покрытые пылью. - Салют! Привет “гробовщики”, фрицы далеко? – Ну что стоите как в столбняке? Обступили боевые машины, расспрашивали экипажи о подробностях боя. Не скапливаться, фрицы могут заметить. Двигаться дальше! Мирошниченко разговаривал с пехотным офицером. Показывая рукой на запад, что - то ему объяснял. За проходящей мимо них пехотой, с просеки появились кони, тянувшие противотанковые пушки. Медленно темнело, только на западе небо горело оранжевым заревом. На его фоне отчетливо виднелись силуэты пехотинцев. Вскоре должны подъехать автомашины с топливом и боеприпасами, тогда снова будем поддерживать наш полк. Мирошниченко, не смотря на уверенность с которой произнес эти слова, не мог скрыть беспокойства, что может не подъедут, что может быть что – то непредвиденное. – Только бы смогли – добавил. – Что - то мне говорит, что снабжение придёт глубокой ночью. – Значит на сегодня конец забавам? Так хоть бы поесть подкинули – вздохнул кто – то из темноты. Ты Повала только о жратве думаешь – поручник Ландебурский по голосу узнал своего механика-водителя. Со стороны, куда ушла пехота, глухо загудела артиллерия. Видимо противник заметил подходивших. Машины с топливом всё не появлялись. Всматривались усталыми глазами в темноту, когда неожиданно из-за пригорка появился конный ездок. Осадил лошадь у танковых стоянок, искал газами офицера. – Прислал меня командир батальона, просил о помощи. Прицепились к нам три самоходки. А мы с нашими мухобойками с ними не справляемся. – А я не говорил? – торжествовал Галонска. – сразу нужно было их прикончить. – Ладно! Теперь их уничтожим. Взводы Ландебурского и Ткачука по машинам! Остальные ждут снабжения, командир - младший лейтенант Зубрилов. Будьте на связи. Зашумели моторы, темные туши выползли из под деревьев и двинулись на запад. Оттуда доносился орудийный гул. На фоне зарева заметны три тёмных пятна. Бинокли развеяли все сомнения. Это были немецкие самоходные орудия, они обстреливали польскую пехоту. – Один – Два – Два – Один – заходите справа – приказал Мирошниченко взводу Ландебурского. Три танка повернули на север и двинулись полным ходом. Остальные три шли прямо на гитлеровцев. У них было временное преимущество, так как были незаметны для врага на фоне темного леса. – Медленней, стрелять по команде – снова прохрипело радио. Гитлеровские машины находились на расстоянии прицельного огня, а танки подходили всё ближе и ближе. Танкисты отчетливо видели стволы орудий раз за разом выбрасывающие на юг красный огонь. В его отблесках, как вспышках магния, видны были нарисованные на их броне кресты. Подпоручник Жултыцки тщательно наводил, стараясь поймать в перекрестие силуэт вражеской машины. Сколько раз тренировали это в школе на таблицах с рисунками вражеских танков и самоходок разных типов. Учились распознавать наиболее уязвимые места. Сейчас имел в прицеле настоящее немецкое самоходное орудие. И больше шансов, так как его танк продвинулся вперёд дальше других. Стиснул ручки наведения так, что побелели суставы. Уже видел его точное положение – немного наискосок с тыла. Нужно целить под башню. В противном случае снаряд срикошетит, так говорили преподаватели в школе. – Огонь! – как выстрел прозвучало в наушниках и одновременно огненные трассы прочертили воздух. Самоходка на дальнем плане получила удар в броню, но снаряд дал рикошет, выбив необычную искру. Через минуту гитлеровские машины двинулись с места, поворачиваясь на одной гусенице направляясь на север. Через мгновение одна из них – цель Жултицкого, перекрещенная ниткой прицела, идеально была видна сзади. В этот самый момент нажал педаль пуска. Вспышка выстрела заслонила всё. Стоп – бросил водителю. Краем глаза заметил огонь. – Попал, попал в мотор – голос капрала Маевского был полон эмоций. Объятая пламенем самоходка закончила поворот, дёрнулась вперёд и тогда попал в неё вторым выстрелом. Гусеницы застыли, ствол опустился. – Готов! – Жултыцкий сказал это спокойно, хотя кровь стучала в висках. В это время два других орудия удирали полным ходом. Водители крутыми поворотами бросали машины влево, вправо, затрудняя прицеливание. Польские танки вели непрерывный огонь, но снаряды не достигали цели. Гитлеровцы уходили безнаказанно. В этот момент дорогу им перекрыл Ландебурский. Несколько прицельных выстрелов и одна самоходка зарылась в песок, задымилась, покрываясь языками огня. Гитлеровский экипаж в панике покидает горящую машину, бросается в темноту. Поляки, однако, были уже совсем рядом. Несколько пулемётных очередей пресекли попытку скрыться. Немцы остановились, поднимая руки вверх. В это время последняя вражеская самоходка вышла из зоны уверенного поражения огнём. К танку Ландебурского, рядом с которым стоял, с поднятыми руками взятый в плен немецкий экипаж, подъезжали польские машины, с лязгом открывались люки. Все, участвовавшие в бою, хотели своими глазами увидеть швабов. Первых пленных, да ещё и танкистов. Осветили бы их фарами , но боевая обстановка нее позволяла. Пленных было пятеро, в обгоревших комбинезонах, двое без шлемов. Все имели черные от сажи лица, в глазах стоял страх. Рука одного была окровавлена. Теперь, когда покорно стояли в свете горевшей машины, были совсем не похожи на тех грозных немецких танкистов, встречи с которыми, что теперь скрывать, побаивались все. Жалкие и напуганные вызывали скорее жалость. – По машинам - рявкнул Мирошниченко, высунувшись из люка. - С ума сошли что ли? Сбились как гуси в стаю. Видать вас за километр. Старался придать своему голосу грозности, но в нём слышались нотки радости. – По машинам, Ландебурский, забирай пленных и отъезжай. Поляки подошли к сбившимся в кучку, напуганным пленным. Они не имели на ремнях оружия, однако поляки хорошо знали, где искать. Повытаскивали у немцев пистолеты из-за голенищ, а у самого младшего, судя по детскому худому лицу, из-за пазухи комбинезона. Гитлеровцы, поглядывая на оружие в руках поляков, послушно вскарабкались на танк, подсаживая друг – друга. Танк Ландебурского, с пленными на крышке моторного отсека, двинулся первым, за ним два других. Их экипажи держали пленных на мушках своих пулемётов. Сердца танкистов наполняли радость и гордость. Помогли товарищам, уничтожили самоходки и взяли пленных. У леса, где расположились оставшиеся танки, движение и суета как в глубоком тылу. Собралось все батальонное командование: “политрук” капитан Столяров, “помпотех“ капитан Симонов со своим замом маленьким, писклявым и подвижным лейтенантом Немтиновым. Рядом с ними стоял танк №1000, в котором утром погиб майор Горчаков. Рядом с танком крутился его штатный командир подхорунжий Ежи Качорек или популярный в батальоне Юрчик. Личность наиболее информированная, так как постоянно находился рядом с командиром. Постоянно сыпавший шутками, весельчак, теперь бродил подавленный, с перевязанной головой. Он всё ещё находился под впечатлением смерти командира, к которому был искренне привязан и которого уважал за знания и умения и доброе отношение к окружающим. – Привет братья поляки – говорил капитан Рогачёв, старший адъютант батальона.(*3) - Ну и навоевали вы, навоевали. Давайте сюда пленных, в бригаде их ждут. Из сообщений по радио уже знали о ходе боя и о первых пленных. Командование батальоном принял от Мирошниченко заместитель командира батальона по строевой части старший лейтенант Овечкин. По его команде экипажи приступили к заправке топливом и укладке боекомплектов. Синим цветом светили фонари со светомаскировочными стёклами, звенели ключи и стучали молотки. На сегодня всё – информировал Овечкин Мирошниченко – остаёмся здесь до утра. В бригаде опасаются потерь в ночном бою. Потеряли 17 машин, не считая тех четырёх, что завязли у реки. Весь день пытались их вытащить. – Аж 17 за один день! – Больше всего потерял третий батальон – десять машин. Двадцать один человек погиб. Восемь раненых отправили в санбат. О Федорченко уже знаешь... – Сообщили из бригады. А мы этим гадам, только две самоходки. - Не только, нет. Третий батальон в долгу не остался. Сожгли у фрицев четыре самоходки, четырнадцать бронетранспортёров, не считая пушек, миномётов и множества других мелочей. Польские экипажи бьются на удивление хорошо. Трудно поверить, что первый раз в бою. В целом всё не так плохо. Пехота преодолела две линии обороны, отбили все контратаки, а сапёры навели два моста на Нисе. - Что со вторым батальоном? Целый день о нём не слышно. -Карпенко задержался немного при форсировании. Подбили ему одну машину, но экипаж уцелел (*4). Потом на левом крыле вошел как нож в масло, раздавил артиллерийскую батарею и вечером достиг третьей линии обороны, где захватил целый мост на реке и теперь его охраняет. Фрицы там в растерянности, не ожидали такого темпа. В это время экипажи получили ужин, хлеб и консервы на следующий день и понемногу укладывались спать. Танковая аристократия - командиры танков и механики-водители внутри, остальные на ещё теплых крышках над двигателями. Только экипажи дежурных танков, расставленных полукругом, были на стороже, стараясь рассмотреть, что нибудь в темноте. Далеко на севере слышался гул орудий, а здесь в лесу было тихо, только сквозь сон вскрикивали птицы. В рядах пятой дивизии Рокот танковых моторов давно нарушил лесную тишину. Гусеницы бронированных колоссов давили подлесок и кустарник. Выхлопные газы заглушали весенние запахи. В районе потерявшейся в лесах деревеньки Дункельхаусер собрались основные силы бригады, второй и третий батальоны, бригада мотопехоты, и тылы со своими ротами обслуги, снабжения и ещё черт знает чем. Почти под каждым деревом и кустом стоял танк, автомашина или дымила полевая кухня. Все прикрыто ветвями – замаскировано. Деревня, а точнее лесничество Дункельхаусер состояла из нескольких построек, втиснутых в разветвление дорог, была центром целой группировки, это было видно с первого взгляда. Всё находилось в постоянном движении: бегали связные, отъезжали и прибывали мотоциклы и автомобили. Вокруг домов солдаты роты охраны и обслуживания, без энтузиазма, копались в земле, готовя пулемётные гнёзда и укрытия для автомашин. В наиболее солидном доме расположился штаб бригады. В большой комнате, на первом этаже, украшенной многочисленными охотничьими трофеями, собралась группа офицеров. Среди них выделялся представительный офицер в польском кителе с полковничьими знаками отличия, в тёмно-синих брюках и коротких сапогах с оранжевыми голенищами. Держал в руках лист бумаги. - Таким образом , сняли с меня все заботы. Будет теперь всё решать командир дивизии, кому и что придать. Из этого вытекает, что штаб бригады становится ненужным. - Таков замысел командования армии, товарищ командир. – Крепкий, широкоплечий заместитель по строевой части подполковник Лавизин, как обычно в таких случаях, старался оправдать решения вышестоящего начальства. Командиры пехотных полков имеют претензии, что одним помогают, а другие остаются без поддержки. А так сами решают. - Мы, однако, лучше знаем какой из наших батальонов сильнее, какой слабее и куда их послать. Теперь, черт знает, что из этого получиться. - Генерала Александра Вашкевича, командира пятой дивизии знаю ещё как капитана – вступил в разговор начальник штаба бригады майор Владимир Макаров. – Человек он очень тактичный. Прежде чем принять какое – либо решение, наверняка спросит нашего совета. Имеет открытую голову и хороший характер, невозможно его не любить. - Может быть. Возвращаемся к ситуации на фронте. Имеем серьёзное задание. Правое крыло Армии открыто, седьмая дивизия замешкалась, а десятая ещё не форсировала Нису. На севере имеем обширный лесной массив Мускауэр Форст , который может скрывать не одну неожиданность. Полковник Михаил Кудрявцев , подошел к разложенным на столе картам, на которых что – то деловито чертил майор Савельев заместитель начальника штаба по оперативным вопросам. – Видите – говорил, одновременно показывая на карту – здесь клином вышли восьмая и девятая, а с севера – брешь. Эта дыра расширяется и увеличится ещё больше, поскольку наше место занял танковый корпус и полк тяжелых танков – мощная сила. После форсирования обеих рек и выхода из лесов дивизии левого крыла значительно усилят темп наступления. Поэтому командующий армией ввёл из-за спины восьмой и девятой, пятую пехотную дивизию Вашкевича. Она должна закрыть разрыв и прикрыть левый фланг армии – догадался Лавизин. Первый батальон вышел на связь? – Кудрявцев обратился с вопросом к поручнику Божко, распоряжающегося у рации обслуживаемой сержантом. – Ещё нет, слышу их переговоры, а они меня не слышат. Они ещё в бою. – Вызывайте непрерывно. Как установите связь, передайте приказ: выйти из порядков 28 полка и всеми силами прибыть сюда. – К ним отправился капитан Доспехов, офицер связи, в любой момент может выйти на связь. Он вернёт их сюда. Сержант с наушниками на голове вернулся к своему: “Я Решётка, я Решётка, Волк один отзовитесь, приём.” Его монотонный голос образовывал фон всех разговоров в комнате. – Товарищ командир, есть связь со штабом пятой, хотят с вами говорить! Кудрявцев подошёл к рации и одел наушники. – Решетка один, слушаю! Приём! Слышу вас нормально, как слышите меня? Понимаю, бумагу получил, вместе повоюем. Мои “Волки” ещё не в комплекте… Двадцать и тридцать сотен могу продать сразу. Десять сотен останутся на хозяйстве… Всё равно кому, сами решайте, конец связи. Во время разговора командира, все находившиеся в помещении замолчали. Точно поняли смысл разговора. Означал он, что второй и третий батальоны нужно вводить в бой уже сейчас. Первый батальон, воюющий под недалёким Ухсмансдорфом , останется в резерве. Кроме этого Кудрявцев оставил генералу Вашкевичу возможность выбора какому полку какой батальон придать. Радист вернулся к попыткам вызвать первый батальон. Комбриг подошёл к столу и углубился в изучение карты. – Нас ожидают тяжёлые бои, местность непростая, вокруг болота, ручьи и озёра. Не везёт нам с местностью, так же было и у Ладожского озера. Как выделят рубеж, сразу ясно, что вокруг такие леса и болота, что пешком не пройдёшь. Одна дорога, доступная для танков, заминирована и фрицы её усиленно обороняют. - Благодаря этому получили колоссальный опыт. Теперь ни один лес, ни какая топь нам не страшны. – Забыли товарищи командиры, что солдаты у нас молодые, неопытные. Наши опытные вояки ушли из бригады. – Немного, однако, молодых подучили – усмехнулся Кудрявцев. Коньком Лавизина, отвечавшего за обучение, было действия батальона на трудной лесисто – болотной местности. На полигоне выжимал из экипажей семь потов. Заставляя бесчисленное количество раз форсировать болотистые речки. – Здесь воюем на территории врага – сказал. – У нас местные колхозники сами приходили в штаб, показывая проходы и броды. Тут никто и ничего не скажет. Помните посёлок Шала? Сидели там гитлеровцы, как гвоздь в руке, весь район держали под огнём. Прямо не подойти, так как заминировано и противотанковая артиллерия и не обойти, вокруг болота, лес. А колхозники показали такой проход, ни один танк не увяз. – Помню, конечно! Было это в марте 42-го, исключительно ранняя оттепель. Как ждали мы морозов! Были тогда майором, командиром батальона. Это по вашей инициативе связались с колхозниками и выполнили обходной манёвр. Застали фрицев врасплох. Совершенно не ожидали, что танки смогут пройти болота. Даже заслона не поставили с той стороны. Разбили их укрепления и в эту брешь вошёл танковый корпус и здорово потрепал немцев. Сам председатель Военного Совета Ленинградского фронта объявил вам благодарность. - Заслуги мои тогда были невелики. Какие танкисты у нас были! Помните лейтенанта Мартынова? Как воевал на своём КВ. Помню под Зубкино один пошёл на взвод немецких танков. Думали, что погибнет. А он пять немецких танков уничтожил, три исправных захватил, фрицев набил немерено, поджег бронеавтомобиль и не думал уходить. “Приходите – говорит – за трофеями. Пятнадцать повозок здесь стоит, не могу бросить.” Потом оказалось, что танк был повреждён и боеприпасы заканчивались. Прошлые это дела, товарищи командиры, прошлые. Много наших танкистов осталось там под Ленинградом. Не забуду тех двух лет, боёв под Гонтовой Липкой, Тортолово, у реки Волхов, под Тихвиным и эту проклятую артиллерийскую горку “Артиллерийская сопка” (*5), где столько нам танков сожгли. Теперь уже и фрицы не те, что раньше, не бьются с тем упорством. Научили мы их уважать советские танки. Сильны, только когда имеют пятикратный перевес! - Не стоит недооценивать противника товарищи – сказал высокий подполковник, с голубыми глазами, который как раз вошёл в помещение. Змея, пока не прибьёшь её полностью, может укусить в последний момент. – Наш политрук Гвоздков должен всегда иметь последнее слово – сказал Кудрявцев. – С чем пришёл? - Скандал товарищ полковник! Этот наш интендант, становится всё более скупым. Говорю ему, чтобы сразу отправил грузовик за ранеными танкистами первого батальона к Ухсмандорфу. А он нет и нет. Говорит, пусть раненых в тыл доставляет пехота, своего транспорта не даёт. Говорит, что за два дня боёв потерял половину машин. А там польские танкисты нуждаются в помощи! - Успокойся, горячая голова, сейчас распоряжусь. А откуда знаешь, что там раненые есть? Мы тут два часа не имеем с ними связи, а ты даже знаешь потери. Говори, что тебе известно! - Сначала транспорт, потом буду говорить! - Эх, Гвоздков, Гвоздков, что у тебя за дисциплина? Приказов командира не выполняешь, что мне с тобой делать? Ну, хорошо, не говори, сначала транспорт. Прошкин! Дай из разведки “Додж”, пусть отправится за ранеными. Торопись и быстро возвращайся. А теперь, Гвоздков, говори, что заешь о первом батальоне. – Возвращался с передовой автомобиль, который подвозил артиллерии снаряды и привёз раненого радиста Стасяка. Больше раненых танкистов взять не мог, так как всё было занято ранеными пехотинцами. Был там тяжелый, но победный бой. Потеряли четыре танка. Один убитый – подпоручник Кунцевич, остальные раненые и с ожогами. Вот, что знаю. - О приказе сосредоточиться в нашем районе знают? – Ничего не знали, может сейчас уже знают, пока Стасяк попал в тыл, прошло много времени. Принёс тебе для утверждения статью в газету о гибели Горчакова и Федорченко. – Утверди сам, ведь имеешь право. – О мужестве польских танкистов написал? - Конечно, написал. Эти парни действительно воюют великолепно, не хуже наших бывалых бойцов. Раненый Стасяк рассказал мне с какой отвагой атаковали железнодорожную станцию в Миттель-Хорка , от фрицев перья летели…. Было уже далеко за полдень, когда за окнами заревели басом танки, это первый батальон возвращался из-под Ухсмандорфа. Помощник начальника штаба по оперативным вопросам капитан Тимченко проводил колонну к назначенному месту расположения. В штаб вошли четыре измазанных сажей танкиста: старший лейтенант Овечкин, исполняющий обязанности командира батальона и три капитана, Столяров – зам по политчасти, Симонов зам по технической части, Рогачёв – старший адъютант или начальник штаба батальона. Были похожи друг на друга в этих, когда-то темно-синих, а теперь неопределённого цвета комбинезонах и надетых шлемофонах с развевающимися проводами от радио. Может потому, что были почти одного возраста, одного роста и с покрасневшими глазами, в которых ещё тлел огонёк недавнего боя. Овечкин хотел рапортовать по уставу. – Отставить – сказал Кудрявцев – говори по-людски, как прошёл бой? - Переправу захватили и удержали. Уничтожили четыре орудия, шесть автомобилей, несколько пулемётов и много повозок. Потери врага в живой силе оцениваю человек пятьсот, не меньше. - Не преувеличивай, такие потери немцы могли понести в полосе наступления армии. - Знаю, что говорю. Разбили целый батальон, а может и больше. - Поторгуешься с начальником штаба, а потери? - К сожалению, большие. Четыре танка подбиты, один сгорел. В танке погиб один офицер -подпоручник Кунцевич и два сержанта, шестеро раненых. Два из подбитых танков можно быстро отремонтировать. Так, в нескольких словах подведён баланс боя длившегося целый день. В действительности день был полон напряжения и огромных усилий. С рассветом, после короткой артподготовки, которая, к сожалению, не подавила вражеские огневые точки, танкисты вместе с 28-м полком начали атаку на Нидер – Хорка. Пехота залегла. Повторили атаку танков с десантом на броне, успех был половинчатым. Машины подошли к постройкам, но оттуда посыпались фаустпатроны, повредили два танка. Поэтому вперёд должна была двинуться пехота. Началась полная драматизма битва за каждый дом. К девяти утра заняли Нидер – Хорка и бой переместился в северную часть – Обер – Хорка . Танки действовали осторожно, каждая постройка могла скрывать смертельную опасность. Просто неправдоподобно как быстро экипажи овладели приёмами боя в населённом пункте. Около железнодорожной станции сопротивление было особенно сильным, пулемётный огонь прижал пехоту к земле. Овечкин тогда поставил всё на одну карту. Вывел танки за постройки, посадил десант и пошёл в лихую атаку. Успех был полный: солдаты ворвались вглубь позиций врага, выбили обороняющихся и заняли станцию. Там потеряли ещё два танка, зато уничтожили батарею из 4-х орудий калибром 105 мм. Брешь, пробитая в системе обороны немцев, склонила чашу весов на сторону поляков. С востока посёлок атаковали подразделения 34-го пехотного полка и после короткой схватки овладели им полностью. В это время танки вышли к реке Вейссер Шопс, с намерением её форсировать и захватить плацдармы. Река, хоть и меньше чем Ниса, но оказалась недоступной для форсирования, так как протекала по широкой болотистой долине. Танки встали вдоль берега и с места поддерживали огнём пехоту, уничтожая огневые точки на противоположном берегу. Не обошлось без драматических моментов. Гитлеровцы, на своём берегу поставили противотанковые орудия большого калибра. Однако стреляли нервно и не слишком точно. Заставили замолчать эти орудия пехотинцы, форсировавшие вплавь болотистую реку. Танкисты поддерживали пехоту с места, пока это было возможно. И так настал полдень. Овечкин собирался дать своим хлопцам минуту передышки, и к тому же манил только что захваченный посёлок и надежда на трофеи – папиросы, эсэсовский коньяк и консервы. Ничего из этого не получилось. Появились офицеры из штаба 9 дивизии и приказали немедленно двигаться на север под Ухсмандорф, где вели бой 26 и 30 пехотные полки. Пошли снова в атаку, злые как тысяча чертей. Двинулись боевым строем вдоль реки, прикрываясь от западного берега противопаводковым валом. Едва не дошло до трагической ошибки. За очередным поворотом наткнулись на группу из нескольких танков, укрывшихся в зарослях, что затрудняло возможность определить ,чьи они. Уже должен был прозвучать сигнал к открытию огня, когда заметили белого орла на башне одного из них – свои! Оказалось, что это подразделение танкового корпуса, рота Т – 34 – 76. Сидели за валом, как на маёвке, ожидая результата боя за Ухсмандорф и наведения переправ через реку. Овечкин фурией налетел на командира. – Мы с утра воюем, потеряли четыре танка, а сейчас опять в бой идём, а вы что? - Имеем приказ действовать на западном берегу, а не возиться с какой-то зачуханой деревней, такого приказа не было. Словесная стычка закончилась победой Овечкина. Вместе двинулись к Ухсмансдорфу, пылающему огнём боя. Лавина танков придала пехоте воодушевления и определила результат боя – деревня была захвачена. Однако здесь на железнодорожной станции понесли чувствительную потерю. Танк № 1212 Кунцевича, проходя мимо будки обходчика путей , получил в упор удар фаустпатрона. Танк сразу загорелся. Только двух танкистов удалось спасти. Подпоручник Кунцевич и его заряжающий капрал Летуш сгорели в танке. Танкисты ещё добивали последние вражеские огневые точки над рекой и, встав у частично разрушенного моста ждали, когда сапёры начнут переправлять танки на западный берег, когда их нашёл капитан Доспехов и повернул в район Дункельхаусер. Был поздний вечер, когда были закончены технические работы, восполнены боекомплекты и топливо, выполнен мелкий ремонт танков, а офицеры штаба подготовили боевые сообщения, подводя итог боя. Казалось, будет отдых до утра. Но появился офицер связи 5 дивизии с боевым приказом и эти надежды развеялись. Из затемнённого охотничьего домика выскочили посыльные и скрылись в темноте, радисты передавали в эфир закодированные приказы. В 22-00 должно было состояться совещание у командира бригады. Перед назначенным сроком с разных сторон леса, пешком и на машинах подтягивались группы танкистов к дому лесника. Слышались восклицания и приветствия, раздавался смех. Внешне всё выглядело, как будто собирались здесь на дружескую беседу или вечеринку, а не совещание перед боем. Охотничья комната была заполнена до предела. Командиры батальонов с заместителями, адъютанты, командиры рот – все расселись на стульях, столах и подоконниках. Клубы табачного дыма затмевали свет двух керосиновых ламп. - Товарищи офицеры – открыл совещание полковник Кудрявцев – благодарю за результаты второго дня боёв. Прошу передать слова благодарности подчинённым. А теперь о новом задании. Завтра с утра поддерживаем наступление 5 пехотной дивизии генерала Вашкевича. По показаниям пленных и сообщениям разведки следует, что перед нами полк гренадерской танковой дивизии “Бранденбург” и два полка пехоты, не считая подразделений Фольксштурма. Будем иметь дело с танками, противотанковой артиллерией и истребителями танков. Местность перед нами трудная, многочисленные болота, размокшие дороги, речки и леса. Несмотря на это, требую от вас быстроты действий, так как командование армией поставило перед нами задачу достигнуть завтра реки Шпрее и захватить плацдармы. От вас зависит, выполнит ли армия поставленные перед ней задачи. И так: второй батальон майора Карпенко будет поддерживать на правом фланге 13-й пехотный полк. Для усиления получит две батареи “сушек” из 28-го полка. Переправитесь под Ухсмандорфом и будете наступать на Требус , Косел , Ретшен и Рейхвальд. Левофланговый 17-й пехотный полк получит третий батальон капитана Воробьёва. Ему тоже придаются две батареи ‘’сушек’’, кроме этого получит роту мотострелков и сапёрный взвод из роты управления. Наступать будет на Шпреехаммер, Сандшенке и Ухист. Путь далёкий, нужно торопиться. Первый батальон остаётся при мне, утром в боевой готовности. Совещание пошло привычным путём. Уточнялись районы снабжения, опознавательные сигналы, и сотни других деталей, без которых невозможно вести бой. В комнате было душно и серо от дыма. В конце концов совещание завершилось. Офицеры уже выходили в темноту ночи, направляясь к своим подразделениям, когда в комнату вбежал радист с радиограммой. На время совещания он переместился в соседнюю комнату. – Приказ штаба армии гражданин полковник. Меняем место расположения КП. Кудрявцев пробежал глазами листок с радиограммой и выругался в полголоса. – Связной, шуруй за Овечкиным. Пусть срочно возвращается. Для остальных – боевая тревога! Передислоцируемся в Ухсмансдорф. Черная, хмурая фронтовая ночь, освещаемая заревами пожаров, облачная и беззвёздная. Танки Овечкина, автомобили батальона мотострелков, штабные машины, растянувшиеся в длинную колонну, двигаются по лесной дороге черепашьим шагом. Грязь из разбитой колеи летит в стороны, окатывая идущих по обочине пехотинцев. Закрашенные фары узкими синими лучами едва разгоняют темноту. Водители напрягают глаза, стараясь увидеть в неверном свете впереди идущую машину, которая теряется во мраке. Светятся только, как две звёздочки, два красных огонька. Мотострелки, сидящие в открытых кузовах машин, защищаясь от ночного холода, укутались в плащпалатки. Они сонно раскачиваются в такт машинам, подскакивающим на ухабах. Колонна постоянно останавливается по неизвестным причинам, затем машины вновь приходят в движение, скрипя рычагами. Марш в темноте продолжается уже два часа. Усталым глазам всё трудней определить двигаются или стоят два красных огонька впереди. Когда они исчезают в темноте водитель добавляет газу, что бы не упустить их из виду и не заблудиться. Неожиданно резко тормозят, когда почти натыкаются на переднюю машину. Сидящие в кузовах солдаты стукаются головами, слетают с сидений, ругаются. Из леса выполз холодный туман, сгущающий темноту, заползающий под плащпалатки. На перекрёстке, солдат из взвода организации движения, фонариком показывает направление налево. Автомобили, урча моторами, взбираются на насыпь асфальтированного шоссе. Скорость движения увеличивается, лес кончился и стало чуть видней. Следующий регулировщик направляет колонну вправо, на полевую дорогу, с ямами полными жидкой грязи. Около трёх утра достигли цели движения – посёлок Ухсмандорф. Колонна распадается на части и подразделения направляются к выделенным местам расположения. Сверкают фонарики. Ночную тишину нарушают крики и ругань, так как часть домов заняли пехотинцы и теперь не пускают танкистов. Танки и большая часть машин располагается в лесу, окружающим деревню. На отдых времени нет, так как рассвет близко, а работы ещё много. Штаб бригады расположился в небольшом доме на краю деревни. Поручник Божко за несколько минут наладил связь и работа пошла своим ходом. Установлена связь с обоими батальонами, которые выходили в исходные для атаки места. Не было, к сожалению, времени обговорить вопросы взаимодействия с пехотой. Третий батальон имел хлопоты с установлением расположения 17-го пехотного полка, который должен был поддерживать. А обнаружив, в конце концов, штаб полка, попал на непроходимую для танков дорогу, едва не завязнув в болоте. Поэтому потом пришлось ломиться прямо через лес, обходя завалы и ломая деревья. Полковник Кудрявцев не поддался искушению поспать два часа, как ему предлагал начальник штаба. Было ещё много дел. Сначала послал разведчиков к месту переправы через Вейссер Шопс. Где штаб должен был переправиться за наступающими батальонами, выслушал доклад помпотеха о состоянии бригады – 51 исправный танк, 1351 человек в строю. Интендант доложил о состоянии снабжения: продуктов на 4 дня, топлива 1,5 заправки. Отдал распоряжения об использовании автотранспорта. Выпил чашку горячего чая, а на дворе уже рассвело. Наступил день 18 апреля. - Решётка ноль один, Решётка ноль один, я Волк два, как меня слышите? Приём – отозвался второй батальон. – Слышу очень хорошо, слышу очень хорошо, переключаюсь. - Приступаю к выполнению задания, форсирую реку! Кудрявцев сел у карты и по радиосообщениям следил за ходом начинающегося боя. Слышимость этим утром была отличной, приказы отдаваемые майором Карпенко были отчетливо слышны. – Два – один – ноль – один двигай вдоль дороги, двигай вдоль дороги! - Понял, выполняю – отвечал поручник Астопов . – Степан, два – два – ноль – один, атакуй! Это приказ поручнику Анисимову. Нетрудно было догадаться, что танки завязали бой за посёлок Обер Шпреехаммер. Теперь в эфир ворвались новые голоса, кричали на польском. – Михась, берегись ,пушка! - Добавь ему ещё, сукину сыну! - Юзек. Иозеф, что с тобой? Что с тобой? – Порядок, я в порядке. Приложи им пару раз по окнам. Я отсюда не могу. - Хорошо, хорошо! Роман, зайди с боку…. Тишина в эфире, какого чёрта?! – нервничал кто то. - Решётка ноль один, Решётка ноль один – Я Волк три, я Волк три – отозвался командир третьего батальона – подходим к переправе. С этого момента радио не умолкало. Каждые несколько минут командиры батальонов докладывали о ситуации. В перерывах были слышны их команды , передаваемые командирам взводов. Операция развивалась успешно. Пехота, для которой сегодняшний бой был боевым крещением, пока держалась хорошо. Второй батальон, в короткой схватке овладел Обер и Нидер Шпреехаммером и, обходя широкой дугой два озерца с болотистыми берегами, атаковал укрытую в лесах деревню Требус. Танки батальона показали свой класс. Атака была проведена молниеносно. Гитлеровские противотанковые орудия сумели произвести только пару выстрелов, а уже стальные колоссы сидели у немцев на плечах, вынуждая их отступить. Гитлеровцы, оборонявшие Требус, потеряли 30 человек убитыми. В самой деревне, атакованной с трёх сторон, взято в плен 40 человек. Об этом с гордостью сообщал Карпенко, усиленно подчеркивая при этом – Пленных взяли танкисты, а не пехота, запишите на наш счет! В бою, за упорно защищаемую деревню, впервые взаимодействовали с 43-й танковой бригадой 1-го танкового корпуса. Она, хоть и непосредственно не штурмовала деревню, но прикрывала левый фланг наступавших. Третий батальон, которому не везло с самого начала, и на этот раз не имел счастья. Завершив переправу, двинулся прямо на запад. Совершенно неожиданно в районе железнодорожной станции Ухсмандорф, примерно в километре за рекой, встретил сопротивление противника. Неожиданно, потому что часом ранее неподалёку прошёл второй батальон и не встретил противника. Необстрелянная пехота залегла под вражеским огнём и танки вышли к станционным постройкам без пехотного прикрытия. Рисковали наткнуться на истребителей танков, но нужно было подавить огневые точки противника. На счастье обошлось без потерь. – Увеличить темп, задерживаетесь! – приказал командир бригады. Капитан Воробьёв решил больше не оглядываться на пехоту. Погрузил мотострелков и сапёров бригады на танки и двинул прямо через лес на посёлок Сандшенке , расположенный в шести километрах. Быстро выяснилось, что путь напрямик невозможен, вокруг простирались топи. Воробьёв тогда решил двигаться вдоль шоссе на Ниски охраняемой колонной. Через каждые несколько сот метров натыкались на завалы, часто заминированные с охраной из истребителей танков. Шли тогда вперёд мотострелки, отгоняли фрицев, прикрывали сапёров. Сапёры проводили разминирование и делали проходы для танков. А время уходило. – Волк три, Волк три, где находитесь? – В лесу – неизменно отвечал Воробьёв. Наконец наткнулись на просеку, которая могла заметно сократить дорогу. Воробьёв приказал оставить негостеприимное шоссе. Лесная дорога, по началу сухая, становилась всё более топкой. Танки с трудом преодолевали некоторые места или искали обходы по лесу. Танкисты, мотострелки, сапёры – словом все проклинали своё невезение и немецкий заболоченный лес. Внезапно за спинами барахтающихся в болоте сапёров выпиливающих в лесу деревья, затрещали автоматы, ухнули пушки. Контратака? Окружение? Выслали в разведку мотосрелков и выяснили, что гитлеровцы пытались атаковать спешащую за танками пехоту, что бы остановить их. Создалась неразбериха. Взвод танков подпоручника Михаила Торгальского отогнал гитлеровцев. Но это заняло время. Только к 10 часам, валя деревья в несколько поредевшем лесу, танки вышли к деревне Сандшенке. Одновременно в этом районе оказалась пехота, подходившего с юга, 17 пехотного полка. Пока организовывали взаимодействие, противник контратаковал, выйдя прямо на необстрелянных в боях пехотинцев. Снова паника и неразбериха. Пехота, вместо того, чтобы занять оборону, рассеялась по лесу. И снова должны были вмешаться танки. Взвод Торгальского ударил атакующим во фланг и отогнал обратно в деревню. В этой суматохе один из танковых снарядов ударил в ветви дерева, под которым укрывались польские солдаты. Трагический результат: пять убитых, несколько раненых. Прошло время пока привели в порядок подразделения и организовали новую атаку на деревню. Она перешла в руки поляков к полудню. Штаб следил за этими событиями на основе обрывков радиосообщений. Связисты имели много работы, выискивая в шуме и треске обрывки команд и разговоров. Слышимость была слабая и ухудшалась по мере удаления боя от расположения штаба. Оценив положение, полковник Кудрявцев отдал приказ штабу двигаться дальше, вслед за батальоном. Штабную колонну возглавляли танки первого батальона. В танке №1000 двигался командир бригады. Подхорунжему Качёреку выпала исключительная оказия – сидеть рядом с полковником. Теперь он был самым информированным командиром экипажа во всёй бригаде. Марш проходил, по началу гладко. После полудня переправились через Вейссер Шопс и, не изменяя строй, двинулись путём третьего батальона. Новый район размещения – к западу от высоты 183,5 – бригада заняла в то время когда танкисты капитана Воробьёва взяли Сандшенке. Ни генерал Вашкевич, ни тем более полковник Кудрявцев не могли быть довольны, темп наступления был медленным. В коротком разговоре по радио, пришли к мнению, что пора вводить в бой 15 пехотный полк, который двигался во втором эшелоне. Правда, состояние его сил вызывало опасения. Два его батальона были задействованы в другом месте. Основная тяжесть атаки ложилась на третий батальон танкистов. Пехота должна была им помогать, очищая предполье и указывая цели. При такой организации боя можно было рассчитывать на успех. - Волк три, Волк три оставайтесь на месте – пошла в эфир команда – Как меня поняли, приём. Потом опять череда действий по руководству бригадой: рассылка вестовых с приказами, установление районов заправки и снабжения, доклады “на верх” о ходе боя. Кудрявцев ужасно устал после трёх бессонных ночей. Однако ситуация не давала возможности для отдыха. В это время 17 полк, окрылённый занятием первого в своей истории населённого пункта, наступает дальше на запад, опять через подтопленный лес. Но теперь без поддержки танков. Волк три – или третий батальон Воробьёва, вместе с 15-м полком пробивался на Косел. Получив утром нагоняй за медленный темп продвижения, Воробьёв пришел к хитрой мысли: пусть пехота идёт первой, убирает завалы и расчищает лесную дорогу. При возникновении серьёзного сопротивления, в дело должны вступать танки. Тактика оказалась успешной. Пехота работала как ошпаренная, буквально мостила дорогу танкам. Батальон без приключений добрался до края обширной поляны, посреди которой расположился посёлок Косел. Его гитлеровский гарнизон был напуган ещё прошлым днём, когда второй батальон, двигавшийся на Рейтшен, подходил к посёлку. Карпенко пробовал даже атаковать его, но, поняв, что он занят вражеским гарнизоном, двинулся на север, не ввязываясь в бой. Но об этом Воробьёв не знал. Тщательно осмотрев местность в бинокль, отвёл танки в лес. Приказал пехоте произвести отвлекающую атаку с юга. - Делай те как можно больше шума, а мы их обойдём с фланга – объяснял командир батальона. Пехота подняла неимоверный шум, ведь для большинства это было первая возможность стрелять в настоящего врага. Неудивительно, что гитлеровцы, занятые перестрелкой с пехотой, поздно заметили атакующие с флага танки. Вспыхнула паника и немецкая оборона лопнула как треснутый горшок. Не прошло и часа, как посёлок был полностью взят. Танки Воробьёва сразу рванулись дальше на запад, вслед за 17-м полком, который вышел к селению Петерсхайн, расположенному около двух красивых озёр. Урезанный 15 пехотный полк остался в лесах, предоставленный самому себе. Правда, его должен был поддерживать батальон Овечкина, но он был ещё далеко.

Удар Шёрнера

Симптомы угрозы , которая надвигалась с юга, проявилась уже 18 апреля, в первых часах после полудня. Полковник Кудрявцев получил срочную шифрограмму из штаба армии с приказом немедленно закрыть южное направление со стороны Ниски и Янкендорф . Шифрограмма была так витиевато сформулирована, что можно было подумать, Ниски отбито и находится в немецких руках. Такому опытному командиру, как полковник Кудрявцев достаточно было одного взгляда на карту, что бы понять какой урон может нанести немецкий контрудар из этого района. Остановил, готовившийся к движению первый батальон и приказал вместе с батальоном мотопехоты занять оборону на перекрёстке дорог на юг от высоты 183,5. К Ниски послал отделение разведки, с целью выяснить положение. К вечеру ситуация прояснилась. Сначала очередные радиограммы из штаба армии, позже доклад командира разведочного патруля. Оказалось, что в район Ниски подошли головные подразделения 20 танковой дивизии и 72 пехотной дивизии вермахта, готовившиеся к контратаке. К счастью в этом районе оказалась бригада мотопехоты 1-го танкового корпуса, а полки 8 дивизии развернули свои фронты на юг и совместно отбили атаки противника. Кудрявцев решил, что опасность миновала. Если командование армии отдаёт соответствующие приказы – думал – значит с той стороны угрозы нет. Занялся тогда своими делами. А их было много. Третий батальон Воробьёва к вечеру ликвидировал отставание. Вышел к Стоктейх и Нойдорф, где захватил переправы через Шварц Шопс. Потом, оставив пехоту добивать остатки сопротивления, направился в направлении Кляйн Радиш. Деморализованный противник не оказывал серьёзного сопротивления. Его наскоро организованные линии обороны, рушились от первого удара. Молодые танкисты шли в атаку окрылённые, чувствовали себя сильными и непобедимыми. Только у фольварка Кляйн Радиш дошло до серьёзной стычки. Немцы, используя ровную, открытую местность, дали сильный отпор. Пришлось организовать планомерную атаку с высадкой пехоты, артподготовкой и обходным манёвром. В результате фольварк был взят почти без потерь. Только танк №3123 подпоручника Николая Деца подорвался на противотанковой мине. Машина была серьёзно повреждена, но экипаж не пострадал. Позже попытались с хода овладеть посёлком Кляйн Радиш, но попытка не удалась. Посёлок был сильно укреплён, а день подходил к концу. Капитан Воробьёв сдержал пыл молодых экипажей и отложил, с согласия командира бригады, штурм на следующий день. Майор Карпенко, действовавший на противоположном южном направлении, после полудня подошёл к городку Ретшен и серьёзно застрял. Городок был подготовлен к круговой обороне и имел сильный гарнизон. Полагая, что боевые действия в этом районе будут тяжёлыми, командир бригады послал во второй батальон своего заместителя, полковника Михаила Лавизина. Пусть на месте контролирует ситуацию и решает, что и как делать. Бой приобретал ожесточённый характер. Подходящие танки встречала противотанковая артиллерия и вкопанные самоходные орудия. Несмотря на это танки продвигались вперёд, пока первый не наскочил на мину. Высланные на предполье сапёры выяснили, что вся местность на юге тщательно заминирована. Поэтому Лавизин решил обойти городок и атаковать его с запада. Но дорогу преграждал занятый гитлеровцами посёлок Нидер Прауске . Сначала нужно было взять его. Это без сомнения удалось бы совместными действиями с 13-м пехотным полком, если бы не кирпичный завод. Большое эллипсовидное строение встало на пути атакующих, как крепость. Никак не удавалось его взять. Толстые кирпичные стены не поддавались танковым пушкам. Бились за эту кирпичную цитадель до позднего вечера без видимого результата и отложили её взятие на следующее утро. Утром 19 апреля штаб, после относительно спокойной ночи приступил к подготовке дальнейших действий. Отдохнувшие танкисты первого батальона Овечкина, с рассветом, двинулись вперёд , как черти сорвавшиеся с цепи. Примерно за час танкисты преодолели 20 километров разбитых фронтовых дорог. Проходя путём третьего батальона, миновали с севера Тауэр и встали развёрнутым строем на краю широкого озера на юг от Клиттен . С этого места пошли в атаку. Третий батальон Воробьёва утром, неожиданной атакой, овладел населённым пунктом Кляйн Радиш и теперь оба батальона плечом к плечу наступали в западном направлении. На самом деле это была погоня за врагом, а не атака. Хотя мелкие стычки происходили часто. Много неожиданностей встречало танкистов в лесах. А лесов в районе действий батальонов было особенно много. Натыкались на засады, минные поля, попытки атак с флангов. В больших лесных массивах десантники сходили с брони и прочёсывали лес по сторонам дорог, принимая на себя гитлеровские атаки, не допуская их к танкам. Правда, скорость продвижения при этом падала. Но в итоге применяемая тактика приносила результат – поляки не имели потерь. Населённые пункты, лежавшие на пути батальонов, занимались без усилий, лишь изредка встречался организованный отпор. Вид польских танков для жителей немецких селений был полной неожиданностью. На улицах было нормальное движение, магазины открыты, люди занимались обычным, каждодневным трудом. Поздним вечером батальоны, оставив тормозившую их движение пехоту, достигли Шпрее, но уже не было ни сил, ни средств её форсировать. Берег был труднодоступен и экипажи заняли оборону над рекой. Второй батальон майора Карпенко весь день вёл бой за Клиттен. Городок оборонялся с небывалым упорством, схватки временами принимали чрезвычайно ожесточённый характер. Батальон понёс болезненную потерю, погиб в танке командир второй роты поручник Стефан Анисимов. А городок оставался у гитлеровцев. 20 апреля, по приказу командира бригады, Овечкин и Воробьёв со своими батальонами двинулись вдоль Шпрее на юг в поисках места удобной переправы. Погода стояла прекрасная. В посёлках, лежавших на пути батальонов, цвели сады. Весна настраивала танкистов на оптимистический лад. Были уверены, что худшее уже позади. Однако с переправой возникли проблемы. Как только танки подходили к берегу в месте, которое казалось удобным для переправы, так на противоположном появлялись гитлеровцы и открывали огонь. Двигаются параллельно с нами – решил Овечкин – не похоже, что мы от них оторвёмся. Выход из ситуации нашёл командир бригады. Приказал передвигаться ещё дальше на юг, в район Халбендорфа. В предыдущий день 9 дивизия форсировала там реку, переправа должна быть под охраной. Отправились туда, нашли брод. Но вопреки ожиданию, на западном берегу вновь оказался неприятель. 9 дивизия, форсировав реку, ушла на запад, оставив переправу без прикрытия. Немцы этим воспользовались и вновь овладели заречным районом. Танкисты пришли к выводу, что двигаться дальше на юг бессмысленно, возвращаться на север тоже. К счастью появилась пехота, даже два полка. Нормальный 17-й и урезанный 15-й. Приступили совместными усилиями к форсированию. Враг оказался не очень сильным и через час боя был одолён. Танкисты и пехота без потерь переправились на западный берег. Танки по обозначенным трассам двинулись в наступление. Батальон Овечкина более на север на Оппитц и Кенигсварта . Батальон Воробьёва ближе к броду на Луппендубрау и Нойдорф. В это время штаб бригады сменил место расположения, переместившись в Форстген , маленький, красиво расположенный посёлок, в десяти километрах от Шпрее. Командование расположилось в школе, рядом специальные подразделения. Взвод охраны, как обычно, приступил к земляным работам. Этим весенним полуднем настрой был немного невоенный. Почти все были уверены, что война вот – вот закончится безусловной капитуляцией гитлеровской Германии. Радиосвязь работала без помех. Поэтому поручник Божко каждый свободный момент использовал для получения вестей из внешнего мира. А вести были хорошие. Берлин почти полностью окружен советскими войсками. С запада американские войска подходили к Лабе. Ряд информационных агентств считали, что некоторые немецкие военные круги стараются заключить сепаратный мир с западными союзниками, но эти попытки не принесли результатов. Это говорило о скором конце войны. Продвижение советских войск и союзных западных армий в районе Берлина указывало на расчленение территории Рейха на две части. Причём южная, большая часть находилась перед фронтом 2 Армии Войска Польского. Несомненно, на этой территории могли находиться многочисленные немецкие войска. Но казалось маловероятным, что они вступят в боевые действия, ввиду уже близкого конца войны. На эту тему даже произошёл оживлённый спор между начальником штаба майором Макаровым и его помощниками. - На связи Воробьёв – прервал дискуссию поручник Божко – сообщает, что достиг Милькель и начал за него бой. Головы присутствующих склонились над картой. – Изрядный кусок пути отхватили – сказал Кудрявцев. – Прикажите Воробьёву оставить одну роту для овладения этим Милькель. Остальными силами обойти его с юга и двигаться дальше на запад. – Есть! – Не нравится мне это поспешное движение на запад – майор Макаров как обычно проявил свой умеренный пессимизм. Растянулись, фланги открыты, если немцы ударят с юга, будет много неприятностей. Маловероятно, майор. Нам непосредственно это не грозит. Южнее нас действует танковый корпус и 9-я пехотная дивизия, они приняли бы на себя первый удар. – Есть Овечкин – прервал разговор поручник Божко. - У них успехи! Овладели несколькими населенными пунктами и в полдень вышли к Кёнигсварта. Теперь спрашивают, что делать дальше, так как задание выполнено и посёлок взят. – Пусть остаются на месте и ждут приказ. Соедините со штабом армии, он где – то рядом. – Кажется в Даубан . – Что у второго батальона? – Нет с ними связи, жду в любой момент связного с донесением. – Товарищ командир, вас вызывает штаб армии –Решётка ноль один, слушаю – Кудрявцев после обмена уставными обращениями выслушал приказания и ответил – понял хорошо, собираю всех волков к себе. Ожидаю приказ, конец связи. - Божко, быстро связывайся с батальонами, пусть немедленно поворачивают и двигаются сюда, в Форстген. Переходим в резерв армии. Кудрявцев подошёл к Макарову. – Мне кажется, что на этот раз ты был прав. Что – то происходит на южном фланге. А мы тем временем немного приведём в порядок своё войско и дадим им передохнуть. Солнечное утро 21 апреля, первый и третий батальоны уже стянулись в Форстген. Ночью прояснилась ситуация в полосе действия 2 АВП. Оказалась, что ситуация сложилась хуже, чем ожидалась. В районе на север от Вейссенберга обнаружены головные подразделения двух танковых дивизий и третьей пехотной дивизии, подчинённых фельдмаршалу Шёрнеру. Выходило так, что гитлеровские силы будут стараться, ударом на север, дезорганизовать тылы армии или, по крайней мере, затормозить её наступление на запад. Не предполагалось тогда, что Шёрнер получил задание с более широкими целями. Выйти в тыл советским войскам, наступающим с юга на Берлин и пробиться на помощь войскам, окружённым в столице рейха. Генерал Сверчевский отдал соответствующие приказы командиру 1-го танкового корпуса, пехотным дивизиям и создал резерв в виде 16 Дновской бригады ,что по его мнению, было достаточно для обеспечения безопасности открытого фланга. В бригаде об этом знали совсем мало. Оба батальона расставили свои танки вокруг посёлка, пополняли боезапас и топливо, проводили мелкий ремонт танков. Танкисты мылись, брились, часть из них отдыхала после ночного перехода. В штабе бригады шли обычные для этой поры занятия. Подсчитывали потери свои и врага. Оказалось, что третий батальон потерял под Милькель пять танков, сожжённых фанатичными юнцами из Гитлерюгенд. Зато уничтожил 10 автомобилей, противотанковую пушку, много пулемётов, взяли в плен более трёхсот солдат и офицеров. Первый батальон потерь не имел, о втором известий не было. Под Форстген сгруппировано 27 танков, около 50 автомашин и 1300 солдат, а это значительная сила. Ждали второй батальон, о котором стало известно, что он в двухдневных боях овладел посёлком Ретшен и движется к Форстген. Командир разведки капитан Сличенко нервничал. Ещё вчера поздним вечером приехал в штаб офицер связи из штаба армии и предупредил, что в районе Лиссау обнаружено присутствие неустановленного количества вражеских сил. Нужно выслать в этот район разведывательный патруль, ведь это недалеко от нас – предлагал тогда Сличенко. - Нет смысла мучить людей, пусть отдохнут. Это какие то мелкие группы, справимся с ними без труда – решил комбриг. Сегодня с утра на первый взгляд ни чего не изменилось. Капитан Иван Сличенко проверил посты, прошёл по шоссе на юг, в сторону Даубан и Кляйн Зауберитц . Везде пусто. Горизонт со всех сторон закрыт лесами, дальше на юг находился перекрёсток с шоссе, идущим на Ниски. Нужно бы укрыть там несколько танков, а в лес выслать пешие патрули. Шестым чувством ощущал он повисшую в воздухе угрозу. Возвратился в штаб и обратился к командиру бригады – Товарищ полковник , ещё раз прошу разрешения выслать разведку. Не нравится мне эта удивительная тишина. Беспокоит меня отсутствие данных о группе под Лиссау. Должна быть где-то здесь, не могли они раствориться в воздухе. – Опять ты за свое. Куда ты собираешься выслать патруль? К Даубан, там ведь находится штаб армии. Если бы, что-то было не так, давно бы нас предупредили. Может под Тауэр? Там со вчерашнего дня расположился штаб 5-й дивизии с учебным батальоном. С ним поддерживаем связь по радио. Дальше на юг танковый корпус, 8-я и 9-я дивизии. Сам видишь, твоё беспокойство необоснованно. Позже не было времени на возобновления разговора, прибыли тылы бригады и все были очень заняты. Рота техобслуживания занялась ремонтом двух подбитых танков. Командиры боевых машин обращались с мелкими повреждениями, которые мне могли исправить силами экипажей. Выдавали офицерам дополнительные пищевые пайки, меняли комбинезоны. Казначей бригады выдавал деньги, хотя они в этой ситуации не были нужны. Так прошло время до вечера. Как раз стемнело, когда по радио с близкого Тауэра пришли известия, которые только для командира разведки не были неожиданностью. Штаб 5-й пехотной дивизии внезапно был атакован большими силами гитлеровской мотопехоты. Сонная, почти мирная атмосфера лопнула как мыльный пузырь. Ведь Тауэр всего в четырёх километрах от Фостген. Разбежались посыльные с приказами, танки спешно готовили к круговой обороне. Полковник Кудрявцев прореагировал спокойно. – Капитан Сличенко, нашлись ваши пропавшие фрицы! – сказал – Разведку за вас провёл штаб 5-й дивизии. Генерал Вашкевич имеет там учебный батальон и задаст швабам хорошую трёпку. Хлопцам пригодиться такая тренировка, получат боевой опыт. Ещё ведь не нюхали пороха. Сличенко эти доводы не убедили. Если бы это была группа недобитков, штаб дивизии не стал бы бить тревогу, сам бы справился с врагом – подумал Сличенко, но вслух не высказался. Решив подождать дальнейшего развития событий. Между тем, штаб дивизии, подав сигнал тревоги, молчал, не отвечая на вызовы. Примерно в 18 часов посты, выставленные на шоссе со стороны Тауэр, сообщили о появлении колонны войск. В наступающем сумраке, едва не дошло до перестрелки, пока выяснилось, что это свои. Несколько минут спустя в здании школы появился сам генерал Вашкевич. - Здравствуйте соседи, принимайте гостей! - Товарищ генерал, здесь? Что случилось? - Атаковали нас неожиданно с двух сторон, с севера и запада. Мотострелки, танки и орудия. Было их полк или больше. - Какие-то недобитки? - Не думаю. Похоже на организованную атаку. Шли вперёд очень уверенно. Осталась там часть учебного батальона, прикрывает наш отход. Не удержат долго своих позиций. Помогите, танкисты! - Поможем в меру наших возможностей. Сейчас располагайтесь, Места хватит всем. Посыльный, вызови Овечкина. - Имеем много раненых, прошу оказать им медицинскую помощь. -Есть! Майор Крупин, займитесь ранеными. В это время в здание школы входили офицеры штаба дивизии, на их лицах оставались следы пережитых эмоций. Несколько из них было раненых. Пока они располагались, командир бригады формировал разведывательную группу. Три танка ( столько их осталось в двух взводах первой роты) под командованием подпоручника Казимира Маньковского и десантная рота поручника Фёдора Федотова. Командование всей группой было поручено заместителю начальника штаба мотострелкового батальона поручнику Стефану Молькину, имевшему большой опыт боёв под Ленинградом. Он расположился в танке №1121 под командованием Маньковского. Танки, облепленные солдатами десанта, выбрались на шоссе, ведущее к Тауэр, откуда доносились звуки канонады. Задание разведывательной группы было следующим: определить силы атакующего противника и направление его удара, помочь остаткам учебного батальона отступить в Форстген. Поручник Молькин, высунувшись из башни, напряженно всматривался в темноту. Сначала, на более светлой чем чернота лесов дороге, встречали раненых солдат. Двигались по двое, трое, поддерживая друг друга и с трудом уходили с дороги перед идущими танками. Дальше дорога было уже пустой, темнота немного рассеялась от зарева далёкого пожара. Там впереди, всё сильней слышались звуки боя. Неожиданно из-за поворота появилась группа людей, которые при виде танков остановились в нерешительности. – Стоять! – крикнул Молькин – Кто такие? - Свои, свои! – послышались радостные возгласы. – Мы из хозяйства Вашкевича! - Почему удираете!?- Там немцы с пушками и танками. Наши все погибли. Только мы уцелели! - Все погибли? А кто там стреляет? Лезьте на танки! Пехотинцы, без сопротивления, вскарабкались на броню и так уже перегруженную. Дайте мне одного из этих героев. Из группы выбрался человек с нашивками капрала. Капрал, а потерял голову. Удрал. Товарищей своих оставил на поле боя. Позор! За это в трибунал! Капрал опустил голову и молчал. - Как далеко до ваших позиций? - Не знаю. Может километр, может больше. - Двигаемся! Танки миновали поворот. Слева от дороги деревья расступились, открыв более светлое пространство озера. Одновременно темнота перед ними озарилась вспышками выстрелов. Молнии трассирующих пуль прочертили небо. Пулемёты. Спереди, слева и справа, из-за озера. Задвигался десант на танках. Кто-то кричал, кто-то упал с танка. Из кювета выскочила согнутая фигура и кинулась к головному танку. – Стой! Стой! Дальше нельзя! Там немцы – голос кричавшего тонул в шуме выстрелов. Первый танк сбавил ход, остановился на момент. Раздался выстрел из танковой пушки, затрещал танковый пулемёт. Бежавший догнал танк Молькина и вскочил на броню. Командир наши позиции остались сзади. Влево от дороги. Держимся на остатках боеприпасов. - Вы кто? - Командир взвода… пришли в последний момент, имеем много раненых. Танки остановились и по приказу Молькина медленно отступили, ведя непрерывный огонь. - Десант с танков! Хорунжий забирай своих и отходите за поворот, мы прикроем вас. Молькин продолжал сидеть в башне, не обращая внимания на усиливающийся огонь спереди. Хорунжий стоял на уже пустой броне. - Что будет с ранеными, гражданин поручик?- Тяжёлораненых отнесите за поворот, возьмём их на танки. Быстро! Не бойтесь. Не бросим вас тут! Хорунжий спрыгнул с танка и исчез в темноте. Из леса прозвучало несколько орудийных выстрелов, огненные трассы прошли в опасной близости. Молькин, отдавая приказ, замолк на полуслове, голова его бессильно склонилась. Чьи - то руки втащили его вглубь машины, а в люке появился подпоручник Маньковский. Танки, ведя огонь по невидимому противнику, скрылись за деревьями и встали. Через гудящий от огня лес подходили группы пехотинцев, неся раненых и убитых. – Что с Молькиным? К танку Маньковского подошёл обеспокоенный Федотов. - Убит, попали в голову. Быстро давайте раненых - горячился Маньковский. - Спокойно, поручник, спокойно. Уже ночь. Фрицы сразу за нами не пойдут. Сообщите по радио обстановку и двигайте спокойно назад. Мы с десантом будем прикрывать отход. Между пехотинцами сновал хорунжий, руководя размещением раненых. Немецкие трассирующие пули прошивали воздух золотыми зловещими строчками. - Всех забрали? Никто из живых не остался? Командир танка! Стоило бы ещё раз вернуться к повороту и влепить им, чтобы остудить пыл. Только укройтесь в своей железке, а то и вам достанется. Тем временам штаб бригады в Форстген дальше получал всё более тревожные сообщения. Вышел на связь второй батальон. Командовавший им подполковник Лавизин сообщал, что после окончательного овладения посёлком Ретшен , где гарнизон оказал ожесточенное сопротивление, батальон продвигался на Ниски, но под самым городком наткнулся на неожиданно сильную оборону. Не втягиваясь в бой, повернули на Зишенмюле , что бы быстрее соединиться с бригадой. Но и этот населённый пункт занят многочисленной немецкой пехотой с танками и противотанковыми пушками. Обойти Зишенмюле невозможно, кругом пруды и болота. Лишённый пехотного прикрытия батальон отошёл в лес на восток от Зишенмюле. Занял там круговую оборону и ожидал подхода подразделений 7 пехотной дивизии. Вместе с ними предполагалось возобновить атаку. И так враг был на востоке и на западе от места нахождения бригады. Но это было ещё не всё. Вскоре прибыл на мотоцикле офицер связи с известием, что Даубан, лежавший на юге и являвшийся местом расположения штаба армии, был атакован гитлеровской мотопехотой и танками. Атаку, правда отбили, но угроза с этого направления осталась. - А что с танковым корпусом, ведь он был там дальше на юг? – спрашивал Кудрявцев. – Ведь это большая сила! - Он наверняка там, но всё так перемешалось, что невозможно ориентироваться, как слоёный пирог. Окрестные леса кишат фрицами, едва к вам прорвался. Поручник Божко принёс , полученный по радио приказ о передислокации бригады в район Гросдубрау . Это 8 км севернее города Будзишин. - Вот закончились ваши заботы. Соединитесь с танковым корпусом, который располагается в этом районе – сказал отъезжая офицер связи. Однако заботы не кончились. Полковник Кудрявцев решил сначала соединиться со вторым батальоном. Считал, что утром подойдёт 7-я дивизия и без хлопот батальон пробьётся к своим. В конце концов двигаться через неразведанную территорию лучше днём чем ночью.

ГОРЬКИЙ ВКУС ПОРАЖЕНИЯ

Ночь с 21 на 22 апреля прошла спокойно, не считая спорадичных перестрелок. Это мелкие группы вражеских войск, подходившие к Форстген, натыкались на сильную польскую оборону, отходили в лес. Но враг не атаковал с запада. Это привело бы к бою ещё вечером, когда остатки учебного батальона отходили от Тауэр. С рассветом командир бригады находился у рации, ожидая связи со вторым батальоном. Когда связь была установлена, первым вопросом Кудрявцева был - Прибыл ли Прус-Венцковский? (*6) - Нет. И сведений о нём нет. – Отвечал полковник Лавизин. И так 7 пехотная дивизия ещё не достигла района Зишенмюлле. Фактически 7 дивизия пехоты вела тяжёлые бои в районе Ретшен - Нойе Косел и только вечером этого дня вышла на рубеж реки Шварцер Шопс. Шансы на то, что второй батальон пробьётся к своим, были малы. Не можем оставить их одних. Без пехоты танки не могут обороняться. Попробуем помочь им своими силами, ведь до них всего пять километров. Спешно сформировали две штурмовые группы: роте танков поручника Огудина из третьего батальона придали роту мотострелков и направили на северо-восток на Стоктейх. Должны были захватить посёлок и переправу на реке Шварц Шопс. Одновременно рота подпоручника Тогальского с ротой мотострелков, двинулась лесными дорогами на запад, прямо на Зишенмюлле. Как специально прервалась радиосвязь с Лавизиным. А ведь нужно было скоординировать действия, что бы атаковать Зишенмюлле одновременно с двух сторон. Когда сквозь шум и треск эфира установили контакт, группа Торгальского уже завязала бой за сильно укреплённый посёлок. Одновременный удар с двух сторон не получился. Может больше повезёт Огудину у Стоктейха? Однако когда установили с ним связь оказалось, что атакованный ими населённый пункт упорно обороняется. Последняя попытка объединиться со вторым батальоном провалилась. Генерал Вашкевич и полковник Кудрявцев тщательно изучали карту, но все дороги на восток были перерезаны. - Может попробуем ещё раз атаковать Стоктейх, теперь уже всеми силами? Имеем шанс пробиться к 7 пехотной дивизии – предложил генерал. - Думал об этом, но прежде всего должен выполнять приказ. Должны двигаться к Гросдубрау. Времени всё меньше, мы уже серьёзно задерживаемся. Время было действительно на вес золота. На юге ситуация всё более ухудшалась. К Дубрау и Вейгерсдорфу подходили главные силы ударной группы фельдмаршала Шёрнера. С севера, навстречу Шёрнеру шла гренадёрская танковая дивизия “Бранденбург”, выдавливая 10 пехотную дивизию Войска Польского. Танковые клещи врага смыкались всё плотнее. В этот полный драматического напряжения момент в бригаде появился неожиданный гость – начальник штаба 14 бригады противотанковой артиллерии подполковник Макаров. Приехал на простреленном газике(*7) с раненным водителем, бледный, с лихорадочным блеском в воспалённых глазах. При виде генерала отдал рапорт по уставу, предъявил офицерское удостоверение. - Не нужно документов, знаю вас в лицо. Что вас сюда привело? – Спросил Вашкевич. - Просим помощи, товарищ генерал. С глубокой ночи ведём бой с превосходящими силами противника к югу от вас в районе Вейгерсдорф. Бригаду атаковали при смене позиций на марше. Недалеко отсюда ведут бой две батареи семьдесят восьмого полка противотанковой артиллерии и часть штаба. Другая часть пыталась прорваться на запад, удалось ли им неизвестно. Присутствующие в помещении внимательно слушали сообщение полковника (*8). Когда он закончил, наступило угрюмое молчание. Наконец тишину прервал капитан Сличенко. - Что известно о противнике? - К сожалению немного, ведь пленных нет. Только из сообщений командования артиллерией. С юга, видимо, наступает несколько дивизий ,из них две танковые. - Почему штаб армии нас не предупредил? Ведь они находятся в Даубан! - Нет их там, со вчерашнего дня перешли дальше на запад. В Даубане наверное уже немцы… Наступил полдень, когда полковник Кудрявцев сообщил командирам подразделений своё решение. – Будем пробиваться на запад через Даубан. Порядок движения: в голове третий батальон с десантом мотострелков, затем штаб бригады и 5-й дивизии, зенитная батарея, машины снабжения и первый батальон в арьергарде. Командирам подразделений организовать боковые заслоны. Спешно завершены приготовления к движению. Солдаты с беспокойством прислушивались к доносившимся со всех сторон звукам боя. Когда, наконец, колонна двинулась, растянувшись длинной змеёй по шоссе, в лесах окружавших Форстген затрещали гитлеровские пулемёты. Видимо, всё это время бригада находилась под наблюдением врага, который, однако, раньше не решался атаковать. Продвинувшись на два километра, авангард колонны был обстрелян из лесов южнее и западнее Даубана. Сильный орудийный, миномётный огонь и обстрел из автоматического оружия задержал продвижение. Колонна остановилась, путь на запад был закрыт. Что дальше делать? Куда идти? Вокруг автомобиля, в котором находился генерал Вашкевич, собрался штаб бригады на совещание. - Путь назад отрезан. Слышите, что делается в Форстген? Там действует вражеская артиллерия – доказывал Кудрявцев. – Немцы меньше нас ожидают на южном шоссе, со стороны Вейгегсдорфа. Там с обеих сторон дороги тянутся болота и ручьи. Местность для танков малодоступная. Предлагаю атаковать с той стороны. Есть шанс прорваться в район действий советской 52-й армии. После короткого обсуждения это предложение было принято, как наиболее логичное. Построение группы оставлено без изменений. Как ударный наконечник выделена рота Огудина с ротой мотострелков в качестве десанта. Кудрявцев расположился в танке №3000, взял с собой замполита подполковника Гвоздкова. Двинулись по установленному сигналу. Танк №3211 подпоручника Францишка Михалевского двинулся первым по пустому шоссе полным ходом. Слева протянулось озеро, за ним лес, взбиравшийся по склонам конусовидной горы, освещённой порыжевшим от дыма солнцем. Первые выстрелы прозвучали справа из небольшого перелеска. Автоматный огонь не был опасен для танкистов. Не изменяя скорость, обстреляли перелесок из танкового пулемёта и выскочили на открытое пространство. Перекрёсток! Занят? На счастье нет! - Давай, давай! – подгонял Михалевски механика. Теперь всё зависело от скорости. Уже видны первые строения посёлка Вейгерсдорф. Шоссе по – прежнему пусто. Плавный поворот, за ним остовы сгоревших автомашин, один из них перекрывает дорогу. Объехать по краю? Таранить и сбросить с дороги? А может это засада? Объезжай слева – решает Михалевски. Ведь на борту десант. Около остова машины, к сожалению советской, засады нет. Танк снова вывернул на середину дороги. Снова автоматический огонь, теперь спереди. - Осколочным, заряжай! - Готов. Танковый снаряд сносит пол стены дома, танк минует постройки на полном ходу. Стрелок длинными очередями стреляет по окнам домов. Танк вылетает на небольшую площадь посреди посёлка, по боковой улице убегают гитлеровцы. Им вслед летит пулемётная очередь, а танк идёт опять по шоссе, по обе стороны которого стоят дома, ограждённые живыми изгородями. Идеальное место для истребителей танков – думает Михалевски. Видимо так же думают другие члены экипажа. Механик водитель выжимает максимальную скорость, а стрелок поливает живую изгородь из пулемёта. Наконец строения заканчиваются. Теперь труднейшая часть задания. Нужно остановиться на окраине посёлка и охранять проход головной части. - Медленней! Туда к сараю. Хорошо. Теперь разворачивай в сторону посёлка. Сдирая дёрн, танк развернулся на месте. В перископ увидели две следующие машины, Щербановича и Вейссенблатта, идущие вслед за ними. Те тоже затормозили и сошли с шоссе. Михалевски через перископ осмотрел ближайшие постройки и опушку леса по правой стороне шоссе. Ни чего подозрительного не заметил. Открыл люк, подставляя залитое потом лицо порывам ветерка. В окончании улицы появились остальные танки. Первый танк №3200 Огудина, за ним дальше второго и третьего взводов. Проскочили мимо, не задерживаясь, и скрылись за поворотом. Теперь и нам пора, идём за ними – Михалевски дал сигнал красным сигнальным флажком (использование радио было запрещено) и наблюдал, как танк Щербановича выбирается на шоссе. Тогда услышал вой снарядов над головой и звон очереди по броне, а потом звуки выстрелов доносившихся слева, от леса. Места, с которого стреляли, уже не увидел. Почувствовал удар в шею и глаза закрыла красная пелена. Не надолго пережила командира его боевая машина. Пораженная с близкого расстояния снарядом из пушки, была быстро охвачена пламенем. Спасся только механик-водитель капрал Кужняр . Раненый, он лесами добрался до советских позиций. Командиры танков подхорунжие Збигнев Щербанович и Станислав Вейссенблатт пропали без вести, вместе со своими экипажами, никто не знает, какова была их судьба. К сожалению ни командир головной группы танков поручник Огудин, ни один экипаж его роты не видели, что произошло со взводом Михалевского. Поэтому, выйдя на разветвление дорог в направлен6ии на Обер Прауске , Огудин сообщил по радио, что дорога свободна. После того как головной дозор миновал посёлок, гитлеровцы быстро его заняли. Батареи противотанковых орудий заняли позиции для стрельбы прямой наводкой. Немецкие наблюдатели, скрытые на лесистых склонах горы хорошо видели маршевую колонну бригады и направление её движения. Голова польской колонны, смело приближавшаяся к Вейгерсдорфу, была встречена орудийными залпами и многочисленными пулемётами. Разгорался смертельный бой. - Волки, вперёд! Это наш единственный шанс! – командует по радио полковник Кудрявцев. Головные танки, несмотря на сплошные разрывы, врываются в посёлок. На вражеский огонь отвечают танковые пушки и пулемёты. Но Вейгерсдорф устоял. Горит первый танк, следом загорается второй. Гитлеровские противотанковые орудия бьют не переставая. Но танки рвутся вперёд. Ближайшие дома могут стать укрытием от убийственного огня. Польский десант врывается в дома и ликвидирует огневые точки. Однако на улицах появляются новые группы немцев, из-за построек выползают танки и самоходные орудия, а за ними перебежками появляется пехота, численностью не менее роты. - Решётка ноль один, Решётка ноль один, со стороны Даубан нас атакуют танки – сообщил поручник Овечкин, прикрывавший с первым батальоном тыл бригады. А через пару минут ещё сообщение – Танки со стороны Форстген. Теперь бой разгорелся вдоль всей колонны. По приказу полковника Кудрявцева танки и все исправные машины сошли с шоссе на правую сторону и укрылись в небольшом леске, поспешно занимая там оборону. В наиболее опасной ситуации оказались машины, которые вошли в Вейгерсдорф и теперь отбивали непрерывные атаки противника. Отступить они уже не могли, так как отрезок шоссе, от деревни до леска в котором заняли оборону подразделения бригады, находился под сильным огнём гитлеровских самоходных орудий. Они укрывались за стенами построек и были недосягаемы для польской артиллерии. Оттуда, своим огнём, они сметали всё, что появлялось на шоссе. Тут неожиданно появились две батареи противотанковых орудий 14-й бригады, которые ранее пытались своими силами пробиться на запад в районе Даубан . Теперь выбитые оттуда наступающим противником, они присоединились к танкистам, что бы разделить их судьбу. Артиллеристы умело расположили орудия и, имея отличный сектор обстрела, поочерёдно, почти безнаказанно, уничтожали гитлеровские самоходки. Прежде чем немцы поняли, откуда ведётся этот неожиданный огонь, как четыре самоходки были подожжены, а уцелевшие отступили. Поляки получили небольшую передышку, два неповреждённых танка смогли отступить к своим. Временно ослабел натиск с юга, зато усилился с запада и севера. Со стороны Даубан появилась новая колонна танков и, хотя головной танк был подбит из противотанкового орудия, остальные продолжали движение вперёд. Их нужно было остановить любой ценой. На встречу, им двинулся танк №3000 командира бригады, открыли огонь польские противотанковые орудия. В горячке нарастающего обмена огнём танк Кудрявцева был подбит и загорелся. Весь экипаж во главе с командиром сумел покинуть танк. Кудрявцев попытался отойти, однако через мгновение залп гитлеровской артиллерии накрыл это место валом огня. Когда развеялся дым, на месте где только что находились комбриг, его заместитель и командир 3-го батальона, виднелись только дымящиеся воронки. Теперь, над сражающимися в окружении, командование на себя принял начальник штаба майор Макаров. До этого времени ему сопутствовала удача. Когда в танк №3121 подпоручика Чеслава Яскульского попал снаряд, угодивший в крышку верхнего люка, Макаров не получил ни царапины, хотя Яскульский погиб на месте. Теперь майор Макаров командовал из танка №3131 подпоручика Флиса. Прежде всего, Макаров опять попробовал прорваться через Вейгерсдорф, используя противотанковые пушки и зенитное подразделение. В пользу этого говорило то, что натиск гитлеровцев со стороны посёлка заметно ослабел. Однако это была только видимость. Когда отгремели залпы шести зенитных и шести противотанковых орудий и на Вейгерсдорф двинулись танки, их встретил густой артиллерийский огонь с тех позиций, откуда ранее огонь не вёлся. Два первых танка были сразу поражены и как раз в том месте, которое обойти было невозможно. По обе стороны узкого шоссе находились болота. Дорога на юг была окончательно закрыта. С одного из горящих танков радист капрал Кржижановский, смертельно рискуя, успел вытащить рацию и пулемёт. Ожесточённый бой продолжался уже второй час, но солнце было ещё высоко. Нужно было продержаться до темноты, только ночь давала шанс на выживание. Понимали это Макаров и его товарищи. Окруженная бригада, штаб 5 пехотной дивизии и две батареи противотанковых орудий занимали примерно три квадратных километра территории. Под непрерывным огнём, среди разрывов снарядов и мин солдаты рыли окопы. Генерал Вашкевич и офицеры его штаба, несмотря на опасность, пытались навести порядок среди дезорганизованных и напуганных пехотинцев. Офицеры артиллеристы руководили размещением орудий. Что в тех условиях было очень трудно. Гитлеровцы буквально охотились на них, накрывая плотным артиллерийско-миномётным огнём артиллерийские позиции. Два противотанковых орудия были уже разбиты, их расчёты погибли. Однако даже их остовы, в этой тяжёлой ситуации пригодились, отвлекая вражеский огонь на себя. Три орудия, установленные в наскоро отрытых орудийных окопах, закрыли направление от Вейгерсдорфа. Остальные перетащили на север и запад, для обороны дороги с направлений на которых шла наиболее ожесточённая схватка. Орудия перетащили по канаве, тянувшейся вдоль шоссе и дававшей некоторую защиту от пуль и осколков. Однако среди тащивших орудия солдат, постоянно падали убитые и раненые. Их заменяли другие, а раненых переносили в тянувшийся через лес ров глубиной полтора метра. Там их перевязывали телефонистки из подразделений связи. Переброска артиллерии на север и запад оказалась очень своевременной. Танки первого батальона с невероятным трудом сдерживали усиливавшийся напор врага. То, что танкисты до сих пор не понесли серьёзных потерь, было заслугой поручника Овечкина, показавшего незаурядные способности опытного танкиста. Девять танков, бывших на ходу, постоянно перемещались. Они курсировали в лесу у развилки дорог с Форстгена на Даубан и Стейдолса , выскакивая из зарослей каждый раз в другом месте. Делали насколько выстрелов, обычно точных, снова скрывались среди деревьев. Гитлеровцы, потеряв несколько танков и самоходок, не могли определить силы противника и опасались предпринять решающий штурм. Этот манёвр невозможно применять бесконечно. К тому же закончился боезапас. Солдаты из подразделений снабжения сумели частично разгрузить уже горевшие машины со снарядами для танковых пушек. Однако для пополнения боезапаса нужно было оставить позиции, что грозило катастрофой. Поэтому Овечкин встретил подтащенную артиллерию с радостью. Выбравшись из танка, показывал канонирам их позиции. Приказал стрелять только при стопроцентной уверенности попадания. Теперь часть танков могла отправиться за снарядами. Тем временем гитлеровцы, разозлённые понесёнными потерями, решили покончить с упорным противником, который находился на пути их движения. Перед решающим ударом одновременно от Форстген и Даубан, противник усилил артиллерийский и миномётный огонь по польским позициям. На местности занятой окружённой бригадой не было ни одного безопасного участка. При каждом залпе гитлеровской артиллерии падали новые раненые и убитые. Несмотря на это, все живые, благодаря энергии командиров, знали своё место и задание. Не было суматохи и паники, никто не пытался сбежать или уклониться от выполнения задачи. Когда под свист осколков загружали боеприпасы, послышались выстрелы польских орудий, сначала от Даубан, потом с севера, минутой позже послышались пулемётные очереди. Это гитлеровцы двинулись в очередную атаку. Из леса под Даубаном выползли двенадцать танков и шесть самоходных орудий, густо облепленных десантом. Развернувшись широкой цепью, двинулись к польским позициям. Артиллеристы, следуя указанию Овечкина, позволили им подойти на триста метров и только тогда открыли огонь. После первого польского залпа казалось, что немецкие танки нечувствительны к снарядам и продолжали упрямо продвигаться. После второго залпа одна самоходка загорелась, а один танк, потеряв перебитую гусеницу, закрутился на месте, как гигантский жук. В ответ на позиции артиллеристов обрушилась лавина немецких снарядов. Теперь победит тот, кто метче стреляет, у кого крепче нервы. Со стороны Даубан оборонялись шесть польских противотанковых пушек. Одно из них получило попадание при первом немецком залпе и не могло вести огонь. Другие орудийные расчёты стреляли с максимальной скоростью. Численное превосходство врага было подавляющим, гибель артиллеристов казалась неизбежной. Спасла их выдержка и хладнокровие Овечкина, который контролировал ход боя. Четыре танка, которые успели пополнить запас снарядов, он двинул через лес, чтобы атаковать гитлеровцев с фланга. Подпоручник Ткачук и подхорунжий Верещиньский, используя выгодное положение, уничтожили по одному T -1Y первыми выстрелами. Затем быстро отошли в лес, прежде чем в место, откуда они стреляли, ударили немецкие снаряды. Из чащи вышли теперь машины Маньковского и Падуха и совместно подожгли одну самоходку. Огня с фронта и фланга немцы не выдержали. Польские Т-34 быстро вернулись в лес. Одновременно с атакой от Даубан, из-за построек Форстгена двинулись в атаку танки. Это направление обороняли три зенитных орудия, одна противотанковая пушка и пять танков с остатками боезапаса. Местность, в этом месте, благоприятствовала обороняющимся. Лес, по обе стороны дороги, не позволил гитлеровцам развернуться в боевой порядок. Поэтому они, надеясь на мощность танковой брони, поставили по два танка в каждом ряду. Просчитались позорно! Залп из девяти стволов зажёг первые машины, блокируя узкую дорогу. Следующие стали обходить преграду, ломая деревья. Когда первый из них вырулил на дорогу, грохнул второй залп. Перебитая гусеница металлической змеёй соскользнула с катков, машина развернулась и стала боком на шоссе. Это сразу использовал поручник Русецки, посылая снаряд из танковой пушки прямо под башню обездвиженной машины. Гитлеровцы через открытые люки покинули танк и бросились в лес. Оставшиеся танки отступили, скрываясь за дымом горящих машин. После отражения атаки наступила минута передышки. Вражеская артиллерия продолжала ожесточённый огонь. Но угроза быть раздавленными танками была ликвидирована. Лесной овраг занимали раненые. Рядом собрались на короткий совет командиры. - Мы должны посмотреть правде в глаза товарищ майор – обратился к Макарову генерал Вашкевич. – Не выйдите из окружения со своими танками, не имеете никаких шансов. Даже если преодолеете артиллерийский заслон, добьют истребители танков. - Что предлагаете в таком случае? - спросил Макаров. - Капитуляция не входит в расчёт. Немцев разозлил наш отпор и понесённые потери, перебили бы нас без сомнения. Предлагаю, пока есть время отступить в пешем порядке. Здесь ничего не сделать, несём только напрасные потери. Разделимся на группы, двинемся по зарослям вдоль озера, потом по склонам той горы. Отдельными группами будем стараться пробиться на юго-восток, в направлении Ниски, к советским частям. Это единственный шанс, оставаясь здесь, не имеем ни одного… - Мы остаёмся и будем биться до конца, пока хоть один танк будет способен стрелять. Не имеем права отсюда уйти. Пехота – другое дело. Пусть идёт. Только, что делать с ранеными? Нельзя их тут оставлять! - Беря с собой раненых, теряем все шансы пробиться. Уж лучше оставить их здесь. Не имею права обрекать на смерть солдат годных к сражению. - В таком случае, идите. Пусть вам повезёт. Ранеными займёмся сами. Заберите мои хозяйственные подразделения. Здесь они не понадобятся…. И передайте кому следует, что мы выполнили свой долг до конца. Сердечно пожали друг другу руки и генерал, со своими офицерами, быстро покинул безопасный ров. Кусок обороняемой земли стонал, разрываемый снарядами. Артиллерийские снаряды, миномётные мины, снаряды танковых орудий перепахивали, метр за метром шоссе, перелесок, болота вдоль озера, край леса. Осколки секли кроны, сбивали ветки, которые падали на головы солдат, лежавших в мелких окопах. Машины снабжения, стоявшие на шоссе или втиснутые в лес в том порядке, в котором их застала немецкая атака, горели, превращаясь в груды обгорелого железа. Немногие уцелевшие от огня повреждены осколками и не годны к использованию. Смрад от сгоревшей резины и масел, казалось, навечно пропитал эту местность. На обороняемом, непрерывно обстреливаемом участке, казалось не было ни чего живого, ни какого движения. Те ,кто каким-то чудом уцелел, втиснулись в спасительную землю, вжались в мелкие ямки. Только иногда на крик “Санитар!” выбегала из леса согнутая фигура и, не обращая внимания на разрывы, бежала вперёд. Когда интенсивность немецкого огня несколько ослабла, через шоссе стали перебегать небольшие группы солдат и скрываться в зарослях у озера. Это были солдаты учебного батальона 5-й пехотной дивизии, артиллеристы, пушки которых были разбиты, солдаты технической роты и хозяйственных подразделений бригады, связисты. Генерал Вашкевич формировал из них небольшие группы и назначал командиров. Забирайте оружие, боеприпасы и хлеб. Остальное оставить. Каждая группа, добравшись до леса, пойдёт своим путём. - Старайтесь не ввязываться в бой, уйти из этого района как можно дальше. Идите, удачи! Группы солдат поочерёдно исчезали в прибрежных кустах. Осталось только несколько офицеров из штаба генерала и группа солдат роты охраны. Наконец и они ушли. Майор Макаров вернулся в овраг, где его ждали замполиты – капитаны Столяров и Лимонов и несколько офицеров. - Будем биться! – сказал – передайте лейтенанту Багрову приказ: сжечь все документы. Затем обратился к капитану Тимченко. - Соберите всех раненых, которые могут передвигаться и, если в течении полу часа с той стороны куда ушла пехота не будет выстрелов, двигайтесь следом за ними. - Что делать с тяжелоранеными? - Останутся на месте, под опекой врача майора Крупина, он сам мне это предложил. Другого выхода не вижу. - Гражданин майор, гражданин майор! Оглянулись, в нескольких шагах от них на дне рва сидел солдат с нашивками капрала. Его вытянутые ноги с наложенными шинами были забинтованы. - Гражданин майор, слышал ваш разговор. С простреленными ногами отсюда не уйду, но руки у меня целы. Прикажите перенести меня к пулемёту, буду стрелять. - Ещё много здоровых, сами справимся без вас, не беспокойтесь. Майор был заметно взволнован, но не находил слов, что бы утешить раненого. - Осталось ещё одно дело – проговорил наконец. – Начальник охраны, где капитан Деменев? - На позиции, вместе со своей ротой. Отзовите его сюда и взвод управления движением. - Товарищ майор документы бригады сожжены. Сохранил только журнал боевых действий и знамя - рапортовал лейтенант Багров. - Хорошо – Макаров, глядя в лица офицеров, сказал - Лейтенант Веремеев, просились на передовую в боевые порядки. Теперь вам поручается очень ответственное и трудное задание. Вручаю вам покрытое славой знамя нашей бригады. Головой отвечаете, чтобы оно не попало в руки врага. Пойдёте вслед за пехотой. - Есть! Веремеев взял из рук Багрова древко, с закрытым чехлом знаменем. Осторожно снял полотнище и, сняв куртку, обернул грудь полотнищем знамени, затянув его ремнём. - Готов. Идти одному? - Нет. Пойдёт с вами Деменев и взвод регулировщиков. По мере возможности, будете помогать колонне раненых, взаимодействуйте с Тимченко. Лейтенант Веремеев- худощавый, симпатичный офицер, с вьющимися волосами и необыкновенно живым характером, отвечал в штабе за делопроизводство. Считал себя обиженным. Не был склонен к бумажной работе и надоедал начальнику штаба просьбами перевести его на строевую должность. Свои обязанности выполнял хорошо, а желающих на его место не находилось. Он был горд полученным заданием. Майор Макаров посмотрел на часы и сказал – прошло полчаса , в лесу на востоке тихо. Притихли немцы, видимо скоро возобновят атаки. Вам пора, забирайте раненых и идите. Чтобы отвлечь внимание от вас ,будем держаться как можно дольше. Постараемся продержаться до ночи. Если уцелеем, пойдём за вами… Небо частично закрылось облаками и хоть солнце ещё стояло высоко, стало постепенно смеркаться. Огонь немецких орудий стал менее чувствительным. Тимченко выводил раненых из оврага и в зарослях за дорогой формировал колонну. Перед майором проходили люди с посеревшими, искажёнными болью лицами, хромающие, с перебинтованными головами и руками. Вот они ушли и вслед за ними двинулись солдаты взвода регулировки движения. Через несколько минут гитлеровцы начали очередную атаку. И снова волна танков, самоходок и пехоты двинулась со стороны Даубана. Теперь огонь окрыли все огневые точки поляков. Танки, маневрируя в зарослях, вели огонь из пушек и пулемётов. В самый горячий момент гитлеровцы атаковали со стороны Вейгерсдорфа. Часть польских орудий развернулась на юг. Снятые с подбитых танков пулемёты прижали гитлеровскую пехоту к земле. Звуки боя доносились и с севера со стороны Форстген. Там немцы тоже возобновили атаку. Зажитые с трёх сторон поляки упорно оборонялись. Убитых заменяли раненые, а иногда и тяжелораненые. На юге немцам удалось выйти за остовы сгоревших польских танков перегородивших дорогу. С запада приблизились на расстояние ста метров до польских позиций, но и здесь, понеся тяжёлые потери, отступили. Хуже было в первом батальоне Овечкина, который оборонял лес со стороны Форстген. К позициям танков, лишённых пехотной защиты, подошли истребители танков с фауспатронами и подбили два танка. Одна машина загорелась и спасти её не удалось. Экипажи, к счастью уцелели. Остальные танкисты, стремясь сохранить танки, вынуждены были отступить. С ними отошли артиллеристы и горстка мотострелков. Тем самым, пространство, занимаемое обороняющейся бригадой, сократилось до двух квадратных километров. Была утрачена возможность манёвра с выходом на фланг немцам, наступающим от Даубана. Гитлеровцы больше не атаковали, видимо понесли чувствительные потери в прошедших атаках. Они подтянули вплотную противотанковую артиллерию, стараясь сокрушить оборону поляков. Небольшой лесок, в котором оборонялась бригада, превратился в скопление разбитых стволов и не давал танкам укрытия. На счастье совсем стемнело и гитлеровский огонь был мало результативен. Однако ряды обороняющихся таяли с каждой минутой. Погиб подхорунжий Шафран, командир танка №1101, погиб подпоручник Голонска в танке №1223, погиб опытный танкист командир роты лейтенант Мирошниченко, который над Ниссой командовал первым батальоном. Он сгорел в танке №1201 вместе с его командиром подхорунжим Завадским и экипажем. Используя темноту, гитлеровцы пытались поползти к польским позициям. Могли это сделать, только с флангов, предполье освещалось горящими танками. Обороняющиеся были на стороже и отогнали подбиравшихся гитлеровцев гранатами и автоматным огнём. В танках находилось много ракет. Макаров приказал их собрать и выслал на оба конца леска солдат с ракетницами, что бы они освещали подходы. Стали подходить к концу боеприпасы. Доставали их из подбитых танков, искали на поле боя, забирали у раненых. Так прошёл ещё один час боя. К этому времени немцы подтянули тяжёлые миномёты и стали методично прочёсывать огнём весь занимаемый поляками участок местности. Лесной овраг вновь наполнился ранеными, которых нечем было перевязывать. Наконец у обороняющихся осталось только три танка и одна зенитная пушка. Макаров собрал около себя горстку офицеров, каким - то чудом ещё не раненых. - Мы выполнили свою задачу, можем отходить – сказал он. - Соберите всех, кто может двигаться у выхода из оврага. Должны сделать это так, чтобы немцы не поняли, что мы уходим. Будем имитировать попытку прорваться на Вейгерсдорф. Сколько у нас осталось снарядов? - Примерно десять штук на ствол – ответил кто-то из офицеров. Танки и орудие подойдут к Вейгерсдорф и выстрелят все снаряды. Остальные отойдут в юго-восточном направлении. Пулеметчики пусть израсходуют остатки патронов. - Майор Крупин, не изменили своё решение? Остаётесь или идёте с нами? - Остаюсь. - В таком случае после нашего ухода, как фрицы снова двинут в атаку, поднимешь кусок белой материи, подсветишь фонариком и будешь махать и кричать, что сдаётесь. Может уцелеете. А теперь друг прощай! Обнялись и разошлись готовиться к последнему бою. Танки выбрались из леска и встали вдоль дороги, ожидая сигнала к атаке. Наконец двинулись, вышли на шоссе и открыли огонь. Атака поляков, почти мгновенно вызвала лавину огня. Вели огонь несколько десятков орудий. Снаряды с воем пролетали над шоссе и взрывались, попадая в деревья. Одна машина уже горела, экипаж спешно покидал танк. Загорелся третий в ряду танк, поражённый в моторный отсек. Уцелевшая машина отошла под завесу деревьев. Но уже не стреляла – видимо закончились снаряды и патроны. На освещённой горящими танками местности, появились гитлеровская пехота, идущая в атаку. Знали, что их уже никто не остановит. Неожиданно на опушке леса застрочил танковый пулемёт. Долгими очередями прошивал ряды наступающих. Среди немцев началась суета. Падали раненые и убитые, другие стремились выскочить из освещённого пространства. А очереди безжалостно выкашивали ряды , хорошо видных гитлеровцев. Стрелок имел меткий глаз. Пулемёт замолк, когда последние гитлеровцы исчезли в черноте ночи. Теперь уже не установить, кем был этот герой, который задержал вражескую атаку, давая своим товарищам возможность безопасно покинуть поле боя. Стрельба постепенно угасла. Однако гитлеровцы ещё долгое время не решались на возобновление атаки. На месте боя остались только убитые и раненые вместе с геройским майором Крупиным, который добровольно решился разделить участь раненых.

ЗНАМЯ, ПОКРЫТОЕ СЛАВОЙ

Бежали вдоль края озера, местами по пояс в воде и грязи, спотыкаясь о корни и кусты. Болоту казалось, не будет конца, а они собирали последние силы, чтобы преодолеть топь. - Быстрей, быстрей – подгонял их сдавленным от бега голосом Макаров. И без того знали, что нужно спешить, нужно уйти как можно дальше пока враг не поймёт, что они ушли и не организует поиск, блокирует дороги. У Вейгерсдорфа всё ещё стрелял танковый пулемёт, ухали пушки и миномёты, даже можно было увидеть горящие высоким пламенем танки. Однако не хотели смотреть, не хотели видеть. Были слишком измучены боем и темпом бега. Наконец добрались до леса. Макаров остановил группу, позволяя солдатам немного отдохнуть. Назначил головной дозор. -Шумите как стадо слонов. Теперь абсолютная тишина, никаких разговоров – сказал в полголоса. В темноте трудно было оценить численность группы. Ему показалось, что солдат значительно больше, чем он рассчитывал. Не было времени выяснять кто с ним, а кто отстал. - Лимонов, ко мне! Пойдёшь в головном дозоре. Компас есть? Пойдём в сторону вершины той горы. Лесом и по склону горы шли наши предшественники и немцы могут быть насторожены. Двигаемся точно на юго-восток, через километр поворачиваем под прямым углом на северо-восток. Должны пройти к шоссе западнее Штейнольс , всё время лесом. Сигнал опасности короткие синие вспышки фонариком. Идём! Шли гуськом в абсолютной темноте, держа впереди идущего за пояс. Образовалась большая змея из молчащих фигур, осторожно и медленно двигающихся. Только время от времени хрустела сломанная ветка или трещал надломанный сук. Капитан Сличенко шёл первым, следом за ним шёл его вестовой рядовой Зюлковски. Метров через десять двигался головной дозор капитана Лимонова, далее основная группа с майором Макаровым. Замыкал группу арьергард , который должен был прикрыть группу при неожиданной атаке немцев. Больше часа двигались в гору, петляя между деревьями. Минуя заросли. Вокруг царила тишина. А ведь здесь проходил штаб 5-й пехотной дивизии и группа раненых. В этом лесу должно быть много людей. Не встретили однако никого. Отзвуки боя под Вейгерсдорф затихли, глухой орудийный гул доносился с востока и севера. В какой-то момент поблизости щелкнул выстрел из карабина. Остановились, вслушиваясь, однако ничего не происходило. Двинулись дальше, меняя направление движения на северо-восточное. Осторожно пересекли одну и другую просеки, прошли мимо густого молодняка и вошли в старый древостой. Двигаться здесь было легче и быстрее.Теперь местность понижалась. Макаров подгонял свою группу, скоро рассветёт, а шоссе Даубан – Штейнольс нужно перейти в темноте. Подошли к нему через два часа. Ещё до того как дозор дал сигнал тревоги, услышали шум моторов и какие – то крики. Остановились в молчании. Макаров осторожно подошёл к придорожным кустам, где притаился капитан Сличенко. Перед ними белело шоссе, по которому двигалась в сторону Даубана немецкая колонна. Проезжали автомашины и тягачи, по обочине шли пешие подразделения. Немцы вели себя шумно, но было видно, что они не чувствуют себя в безопасности. Через каждые несколько метров в придорожном кювете стоял солдат лицом к лесу. Ближайший находился в нескольких шагах. Был слышен шум его движений. Колонна прошла, ушли солдаты бокового охранения. Наступила тишина. На противоположной стороне чернел лес, который мог таить неприятные неожиданности. Может там притаились гитлеровцы, стерегущие дорогу? Однако нужно было рисковать. Макаров вернулся к основной группе, выслал несколько солдат в обе стороны по шоссе. И обратился к Сличенко – Иди! Сличенко, с неотлучным вестовым, перебежали шоссе и вошли в лес. Через минуту замигал синий огонёк – дорога свободна. Макаров стоял в кювете, наблюдая за переходом своих солдат. Их было несколько десятков. Снова углубились в лес, более густой и менее проходимый. Постепенно с людей спало напряжение. Стала сказываться усталость, накопленная за бессонные ночи и дни боёв. Передвигались не так тихо как вначале. Трещали под ногами сучья, шумели кусты, сквозь которые продирались танкисты. Местность становилась всё более трудная для движения – вязкая и кочковатая. Солдаты спотыкались и падали. Продвижение становилось всё более шумным. Командир стал задумываться над тем, чтобы разделиться на более мелкие группы, когда где-то казалось, совсем рядом треснула очередь из шмайсера(*9). Раздались выстрелы из карабина, снова автоматная очередь, похоже, из ППШ. Совсем рядом. Может на шоссе, которое недавно спокойно перешли, подобная группа ведёт в одиночестве бой с врагом? Близкая опасность мобилизовала солдат. Увеличилась скорость движения, затихли голоса, вновь шли тихо и осторожно. Когда затихли звуки стычки, всё вернулось в прежнее состояние. Тем временем деревья расступились и справой стороны, появилось широкое озеро, сереющее в предрассветном полумраке. Путь им преградила речка, небольшая, но с топкими берегами. Переправились через неё и около часа тащились вдоль берега. Их скрывал туман, надвигавшийся с воды. На сухое место вышли уже при полном свете дня. Мокрые, грязные, с обросшими лицами, едва шевелили ногами. Сильно давал себя знать голод. Не помнили уже, когда ели последний раз. Макаров понимал, что дальнейшее движение невозможно и опасно. Наткнулись на небольшой перелесок и остановились в нём на днёвку. Все были одинаково измучены, однако нужно было выставить посты. Кто-то должен был охранять группу. Следовало выслать на разведку местности дозор. Неутомимым оказался капитан Сличенко, который без колебаний согласился провести разведку местности. Макаров давал себе отчёт, что солдаты на постах, измученные тяжелым боем, заснут через несколько минут, не смотря на грозящую опасность. Не мог, однако оставить группу без охраны. Это практически обрекало её на гибель. Несмотря на налившиеся свинцом веки, майор двинулся на обход постов. Его предположения оказались верны. Солдаты спали в самых чудных позах, равнодушные ко всему, что могло произойти. Нужно было пробиться к их рассудку и чувству ответственности, чтобы они могли встряхнуться. Но уговоры и даже угрозы полевым судом не давали нужного результата. Они дошли до предела выносливости и слова командира доходили до них как из другого мира. Макаров понял, что только счастливый случай может спасти группу. Лес не давал безопасного укрытия. Борясь с собственной усталостью, обошел половину постов и находился на северном фланге стоянки группы. Неожиданно зашелестели ветви кустарника и из гущи вынырнул вестовой капитана Сличенко. - Товарищ майор, ищу вас – сказал взволнованным голосом. – Немцы подходят… - Точно?- Да, это проверено. Танки. - Пошли, показывай! Двинулись бегом. Вестовой хорошо запомнил дорогу, петлял между деревьями, направляясь в сторону обширной поляны, поросшей кустарником. С севера её закрывала высокая противопаводковая дамба. - Туда, осторожно! Прошли несколько десятков метров, протиснулись через заросли и подошли к дамбе. На её гребне, в кустарнике сидел Сличенко, с биноклем у глаз. Отсюда был хороший обзор на всю местность, на кварталы молодого леса и возвышающегося над ними рощами старого леса. На север от дамбы тянулась просека, на которой виднелся гитлеровский танк, двигавшийся прямо на них, раскачиваясь на неровностях. Гитлеровский Pz Kw – 1V подошёл к подножию дамбы. Верхний люк открылся и из него показался гитлеровский офицер, с гладко выбритым лицом. Он рассматривал окрестности, сильно высунувшись из люка. В какой-то момент возникло ощущение, что он смотрит прямо им в глаза. Однако не мог он их увидеть, скрытых в густых зарослях. Видели, как офицер одел на голову фуражку, с блеснувшими серебром эмблемами. Дал знак рукой, танк развернул башню, едва не задев их концом ствола и, потом, медленно отъехал. Макаров в бессильной злости смотрел на вражеский танк, был на расстоянии руки, достаточно было бутылки с бензином, чтобы его уничтожить. Непосредственная опасность прошла, однако появление гитлеровского танка говорило, что лес по ту сторону дамбы патрулируется и его нелегко будет пройти даже ночью. - Останьтесь здесь – сказал Макаров капитану Сличенко – вы посмотрите, как выглядит эта дамба дальше, потом, решим как действовать далее. Сличенко ушёл. Макаров удобно расположился на земле под кустом и смотрел на просеку, по которой ушёл танк. Просека была пуста. С неба, затянутого облаками, начали падать мягкие капли дождя, но это не помешало Макарову уснуть. Разбудил его толчок: -Aufstehen! Hande hoch! Чёрный зрачок ствола пистолета направлен был ему в голову. На него смотрели злые глаза из-под немецкой каски, перед лицом находились, широко расставленные ноги в сапёрках. (*10) Заметил ещё одну пару ног – гитлеровец был не один. В долю секунды оценил свои шансы: прежде чем сумеет добраться до своего пистолета ,его продырявят как сито. Встал и поднял руки вверх. Решил – буду бежать, всё равно расстреляют, а так подниму тревогу. А пока приглядывался к двум гитлеровцам, думая о том, что попался так глупо. Один из гитлеровцев подошёл к Макарову и тыча стволом под рёбра, начал обыскивать, ища оружие. - Waffe! Wo ist deine Waffe? Выну пистолет и застрелю его, в горячке подумал Макаров и потянулся в запазуху. Сразу получил удар по голове, второй немец вынул пистолет. И тогда произошло совсем неожиданное. Из-за деревьев, неожиданно, выскочили какие-то фигуры и напали на немцев с тыла. Немцы, не издав крика, осели на землю, с ножами в спинах. Перед удивлённым Макаровым стоял лейтенант Веремеев и незнакомый танкист. - Здравствуйте товарищ майор. Кажется, мы пришли в самый раз. Вы должно быть крепко спали. Немцы лазили около вашего куста довольно долго, пока вас обнаружили. Пришли прямо с просеки. - Не будем так стоять на дамбе, видны как на тарелке. И с этими нужно что-то сделать – Макаров показал на убитых. Оттащили немцев в кусты и тщательно замаскировали. Только теперь Макаров стал торопливо задавать вопросы. - Как вы здесь оказались? Видели ли Сличенко? - Наша группа отдыхает недалеко отсюда в молодняке. Ещё дальше назад расположилась группа раненых, мы вышли на разведку. Мы думали, как и вы, на юг двигаться бессмысленно, там лес быстро кончается. На север лесом можно дойти до Клиттена. - Спасибо за спасение, спасибо! Мы действительно идём в направлении на Клиттен, может выйдем к нашим. Сколько у вас людей? - Четырнадцать, не считая группы раненых. С ними всё хуже. Еле живы от усталости и голода, перевязывать нечем… Эх! – махнул с горечью рукой. - Внимание кто-то идёт! Быстро скрылись в кустах, оказалось, что это Сличенко, возвращающийся из разведки. - Вокруг полно немцев – докладывал – ограничиваются патрулированием дорог и главных просек, в лес не входят. Входят, входят, даже меня в плен взяли – майор рассказал удивлённому Сличенко о своих приключениях. - Возможно, немцы решаться на прочесывание леса, тогда будем пробиваться с боем, но это крайний случай. - Вечером разобьёмся на небольшие группы и пойдём на север – решил Макаров. До вечера всё было спокойно. Правда слышали с разных сторон голоса немцев, шум двигателей автомашин и танков, но вглубь леса немцы не входили. Ночью, разбившись на небольшие группы ,пошли дальше на север. А на следующий день утром встретили головные дозоры 10-й пехотной дивизии. Овеянное славой многих побед знамя 16 Дновской Танковой Бригады вместе с нёсшим его на себе поручником Михаилом Веремеевым вновь находилось среди своих.

БРИГАДА ЖИВА!

Генерал Сверчевский 23 апреля получил сообщение, что 16 Дновская Танковая Бригада перестала существовать. Окружённая в районе Форстген и Даубан, она была совершенно разбита. Это была одна из многих плохих вестей, которые пришли в штаб армии(*11). Ситуация на фронте сложилась очень тяжёлой и не позволила генералу вдаваться в подробности катастрофы с бригадой. Приказал вычеркнуть её из реестра состава армии, как несуществующую. Выполнение этого поручения отложили на потом. Штаб был полностью занят попытками овладеть ситуацией, ликвидацией гитлеровского прорыва в тылы армии. В конце концов должны были позаботиться о своей безопасности, так как штаб был отсечён от части своих войск. Войска фельдмаршала Шёрнера в составе 20 и 21 танковых дивизий, 17 и 72 пехотных дивизий. 464-й запасной дивизии, не считая меньших частей, соединились с частями 152-й пехотной дивизии и танковой дивизией “Бранденбург”, сильно потрёпанными 7 и 10 польскими дивизиями. Прорыв, который совершили в этот день немцы, имел форму клина, основание которого опиралось на востоке на Шварцер Шопс, а на западе на район Будзишина. Ситуация стала угрожающей и даже неприемлемой( *12) – решило командование Фронтом (*13) и задействовали соответствующие силы, чтобы исправить положение. Значительно позже выяснилось, какое большое значение имела героическая оборона бригады у форстген и Даубан . Танковые силы Шёрнера не могли двигаться дальше, не сломив сопротивление 16 танковой бригады. Отсюда такое ожесточённое упорство гитлеровских атак. Трудно представить, как развивалось бы сражение, не будь танковой преграды на пути войск Шёрнера. В последующие дни ситуация на фронте относительно прояснилась. Правда, сразу немецкий клин ликвидирован не был. Было восстановлена непрерывность фронта и накапливались силы для нового наступления. Пришло время заняться судьбой 16 бригады. И тогда оказалось, что бригада жива, существует дальше, сражается! Фигурирует, как раньше, в реестре 2 Армии ВП. Как это могло быть? Танковый головной дозор 16 танковой бригады в составе 2 танковой роты поручника Огудина мы оставили, когда они 22 апреля проскочили Вейгерсдорф, потеряв при этом три танка. Остальные семь машин продвигались далее по шоссе на юг. По пути громили маршевые вражеские колонны, поджигая грузовые автомобили, сея смерть и панику. Прежде чем гитлеровцы смогли опомниться и организовать сопротивление, рота добралась до местечка Гебельзиг , пронеслась бурей через городок, полный гитлеровских солдат и рванулась далее на юг, в направлении города Вейссенберг. Огудин не мог установить радиосвязь со своим штабом. Но был абсолютно уверен, что за ним следуют главные силы бригады, а он прокладывает им дорогу. Собственно поэтому, позволял себе такую лихость. Подпоручники Осташевич, Трохимович, Безпальски и Сарновски переживали свой великий день. Именно таким представляли себе они победный танковый рейд по вражеским тылам. Свой вклад в урон врагу вносили солдаты десанта. Автоматные очереди, особенно в переполненном вражескими солдатами Гебельзиге, наносили немцам значительные потери. Таким образом, добрались до окрестностей Вейссенберга, где в окружении оборонялись подразделения советской 7-й мотострелковой бригады. Перед самым городом танки сбросили в ров два гитлеровских транспортёра с пехотой, подожгли бензовоз и под конец раздавили три орудия, развёрнутые стволами в сторону города. Всё произошло так стремительно, что немцы не сумели оказать сопротивления и машины без потерь вошли на улицы города. Были среди своих! Но оказалось, что попали из огня, да в полымя (*14). Город был окружён и части, находившиеся там, безрезультатно пытались вырваться в направлении на Ниски . Подмога, в виде семи польских танков, была встречена с радостью. В Вейссенберге, Огудин опять пытался связаться по радио со штабом бригады, но без результата. Напрасно советские товарищи по оружию ожидали подхода главных сил бригады. В конце концов решили, что с ней произошло нечто непредвиденное. 22 и 23 апреля танки Огудина принимали участие в обороне Вейссенберга. В это время погиб поручник Юзеф Сарновский. В наступающих сумерках он, высунувшись люка башни, корректировал огонь орудия и был убит. 24 апреля находившиеся в городе советские подразделения прорвали кольцо окружения и прошли на Ниски. Вторая рота Огудина опять повторила рейд по тылам врага, поскольку находилась в головной части танковой ударной группы, пробивавшей путь моторизованной бригаде. Своими действиями они вызвали уважение и признание у советских танкистов. Ведь это 16 Дновская! Под Ниски атаковали кольцо немецких войск, осаждавших город. И здесь рота Огудина одержала свои наивысшие победы. Танки роты Огудина раздавили батарею противотанковых пушек, которая успела сделать только один залп. Но при этом был подожжён танк №3232 подпоручника Зигмунда Беспальскоого. Командир со своим экипажем сгорел в танке. Мстя за гибель друга, танкисты разнесли на кусочки немецкие позиции и пробились в город. За ними прошли главные силы моторизованной бригады. Роте приписывают уничтожение около трёх сот вражеских солдат и офицеров. На этот раз рота была среди своих, в полной мере. Командир 7 бригады предлагал роте Огудина остаться в бригаде до конца войны. Но Огудина и его солдат тянуло к своим. Однако данных о судьбе бригады не было. Поэтому отправились в район действий 2 Армии на поиски. Узнали, что второй батальон действует в боевых порядках 7 пехотной дивизии. Утром 25 апреля шесть танков роты отправились из Мохольц в сторону Зишенмюлле. - Волк два, Волк два, я Волк три, я Волк три! Отзовитесь! – вызывал второй батальон радист.- Волк три, Волк три, слышу вас хорошо – послышались долгожданные слова. Рота соединилась со вторым батальоном. Второй батальон после неудачной попытки пробиться к основным силам бригады через Зишенмюлле, отступил в лес и там ожидал пехоту 7 пехотной дивизии, при этом понёс невосполнимые тяжелые потери. В танке №2000 погиб его командир майор Всеволод Карпенко, герой боёв под Ленинградом и Дно, человек справедливый, ценимый и уважаемый танкистами. Погиб на своём боевом посту, когда бригада вела свой последний смертельный бой. Его место занял подполковник Лавизин. Под его командованием батальон безуспешно наступал в направлении Тауэр и Форстген, взаимодействуя с танкистами 2-й роты 3-го батальона. Не сумев взломать сильную оборону, танкисты были выведены в резерв командира дивизии в район Рейшвальде. Передышка, использованная для технического обслуживания техники и вооружения, не была долгой. Положение войск и далее оставалось сложным. Утром 28 апреля танкисты снова начали боевые действия и заняли два населённых пункта Дурбах и Клиттен. Не обошлось без потерь, сгорело два танка, был ранен командир второй роты поручник Анисимов. Вот там и встретились с остатками штаба бригады. Лавизин и Макаров крепко обнялись. Макаров узнал о присвоении ему звания подполковника, а Лавизин был потрясён известием о гибели командира бригады. Для офицеров и солдат начался трудный период. Подполковник Лавизин, назначенный на место погибшего полковника Кудрявцева, должен был решать исключительно трудную задачу – доказать вышестоящему командованию, что боевая единица, которой он командует незаслуженно вычеркнута из состава 2АВП. Правда, это решение было отозвано несколько раньше, но теперь нужно было окончательно решить организационные вопросы. Стал выколачивать снабжение, топливо, боеприпасы, пополнение. Состав бригады был скромным: 405 офицеров и солдат, 23 танка, 26 автомашин разных типов и назначений и 4 орудия. Первый батальон состоял из трёх танков, полученных из ремонтных мастерских. По своему составу бригада соответствовала батальону, но продолжала быть крепкой боевой единицей. Во время Пражской операции её танки поддерживали действия 5 и 9 пехотных дивизий, вместе с ними вступила на территорию Чехословакии, начиная освобождение братской страны. Второй батальон дошёл до Кржешице и достиг реки Лаба. Первым добрался туда на танке №2101 подпоручник Пётр Фалиньски. Другая группа боевых машин во главе с командиром 1 роты Кириллом Астоповым достигла предместья Праги и там встретила окончание войны. Таким образом, бригада закончила свой славный боевой путь и её заслуги были навечно вписаны в книги славы народного Польского оружия. Все описанные в книге события и имена военнослужащих подлинные. О многих боевых эпизодах едва упомянуто, иные из-за нехватки места опущены. Например, отдельного описания требует этап боёв второго батальона за Ретшен, изобилующий необычно драматичными моментами. Без сомнения можно сказать, что судьба каждого экипажа- это волнующая история, показывающая подробности солдатского труда во фронтовых условиях. В заключение несколько слов о командире 5 пехотной дивизии генерале Александре Вашкевиче. После ухода от Даубан он разделил свою группу на две части. Во главе одной решил пройти на юг в направлении на Вейссенберг. Это решение привело к трагическим результатам. Гитлеровцы обнаружили и окружили группу. Генерал во главе своих солдат сражался до конца. Был варварски убит, будучи взятым в плен, в местечке Штифтвейсе в восьми километрах на северо-восток от Вейссенберга.

Примечания переводчика

1 стр. 3 Гражданин …… - Уставное обращение в Народной Польской Армии.

2 стр. 6 Никитченко. – Видимо автор ошибся. Операцией командовал Мирошниченко, Никитченко больше не упоминается.

3 стр. 9 Старший адъютант батальона – иными словами начальник штаба батальона.

4 стр. 10 Судя по описанию гибели танка №2212 на стр. 4, экипаж танка погиб.

5 стр. 12 Речь идёт о высоте “гора Пушечная” в Ленинградской области.

6 стр. 25 Прус-Венцковский – Командир 7-й пехотной дивизии 2 Армии ВП.

7 стр. 26 Так у автора. “Газик” появился уже после войны.

8 стр. 26 Несколькими строками выше у него звание подполковник.

9 стр. 36 шмайсер – обиходное название немецкого автомата (пистолет-пулемёта) по фамилии конструктора.

10 стр. 37 сапёрки - сапоги с короткими голенищами.

11 стр. 38 Штаб 2 Армии Войска Польского.

12 стр. 38 Цитата из мемуаров И.С.Конева, командующего 1-м Украинским Фронтом.

13 стр. 38 1-й Украинский Фронт.

14 стр. 39 Дословно с польского языка: из-под дождя под водосточную трубу.

Заметки переводчика

Я сделал практически дословный перевод книги, чтобы передать манеру письма автора и характер Польской письменной речи. Звания военнослужащих не переводил и даю их в польском звучании. Автор использовал и польские и советские( и поручник и лейтенант). Видимо так было и в реальности. Прилагаю список географических названий встречающихся в книге в последовательности их упоминания. Привожу русский вариант названия и написание в оригинале. Большинство населенных пунктов упоминаемых в книге маленькие. Но называть эти поселения с каменными постройками деревней, язык не поворачивается. Попытался я установить тех, кого автор упоминает в своей книге. Часто это только фамилии. Скромные результаты моих изысканий в приложении “Персоналии”. Не просто было восстановить звучание некоторых русских фамилий, которые были записаны на польском языке. О людях, пришедших из танковой школы в Холме – Люблинском, информации найти не удалось. В ОБД и на Подвиге Народа данных о них нет, видимо они не проходили через систему учёта кадров РККА. Удалось только немного узнать о Беляке Тадеуше и Верещиньском Витольде. Есть в книге и неточности. Так майор Всеволод Горчаков остался жив и успешно продолжал военную карьеру в вооруженных силах Польши, а затем и в СССР. Нет данных о гибели Гвоздкова, Мирошниченко и Карпенко, хотя в книге говорится , что они погибли. Судя по наградному листу Карпенко В И 16 апреля был только ранен. С поручником Анисимовым совсем запутанная и немного мистическая история. В книге на стр. 20 говорится, что он погиб 19 04. На стр. 40 читаем, что он был ранен 28 04. В ОБД Анисимов Степан Павлович 1914 г., дважды числиться в списках погибших: 16 01 44 и 01 05 45. Начальник разведки капитан Сличенко Иван в действительности был капитан Симченко Иван Иванович. Ошибки и неточности не умаляют достоинств этой книги, тем более, что издана она в 1974 году. Архивы в то время были почти недоступны. В русскоязычной литературе о 16 Отдельной Танковой Бригаде написано очень мало, только в последние годы в отдельных трудах появляется, местами информация. А это целое произведение о заключительных боях бригады. Обидно, что до советского читателя она не дошла своевременно. Я глубоко сожалею, что не смог прочитать эту книгу своему отцу, прошедшему первую половину войны в рядах 16 Отдельной Танковой Бригады.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Географические названия

в переводе в оригинале книги примечания

Ниса Nysa река Нейсе, нем. Neise

Прендочице Predocice город в Польше

Ротенбург Rothenburg город в ФРГ

Нидер Неундорф Nieder Neundorf населённый пункт в ФРГ

Гехеге Geheege н п в ФРГ

Алсир Alsir н п в ФРГ

Дункельхаусер Dunkelhauser н п в ФРГ

Мускауэр Форст Muskauer Forst название лесного массива

Ухсмансдорф Uhsmannsdorf н п в ФРГ

Зубкино Zubkino возможно Ленинградская обл

Шала Szalia деревня в Ленинградской обл., урочище

Гонтовая Липка Gontowa Lipka деревня в Ленинградской обл., урочище

Тортолово Tortolowo деревня в Ленинградской обл., урочище

Волхов Wolchow река

Тихвин Tychwin город в Ленинградской обл

Миттель-Хорка Mittel – Horka н п в ФРГ

Нидер – Хорка Nieder – Horka н п в ФРГ

Обер – Хорка Ober – Horka н п в ФРГ

Вейссер Шопс Weisser Schops река в ФРГ

Шварцер Шопс Schwarzer Schops река в ФРГ

Требус Trebus н п в ФРГ

Косел Kosel н п в ФРГ

Ретшен Rietschen н п в ФРГ

Рейхвальд Reichwald н п в ФРГ

Шпреехаммер Spreehammer н п в ФРГ

Сандшенке Sandschenke н п в ФРГ

Ухист Uhist н п в ФРГ

Обер Шпреехаммер Ober Spreehammer н п в ФРГ

Нидер Шпреехаммер Nieder Spreehammer н п в ФРГ

Требус Trebus н п в ФРГ

Ниски Niesky н п в ФРГ

Петерсхайн Petershain н п в ФРГ

Янкендорф Jankendorf н п в ФРГ

Стоктейх Stokteich н п в ФРГ

Нойдорф Neudorf н п в ФРГ

Кляйн Радиш Klein Radisch н п в ФРГ

Нидер Прауске Nieder Prauske н п в ФРГ

Тауэр Tauer н п в ФРГ

Клиттен Klitten н п в ФРГ

Халбендорф Halbendorf н п в ФРГ

Оппитц Oppitz н п в ФРГ

Кенигсварта Konigswarta н п в ФРГ

Форстген Forstgen н п в ФРГ

Кенигсварта Konigswarta н п в ФРГ

Луппендубрау Luppendubrau н п в ФРГ

Милькель Milkel н п в ФРГ

Даубан Dauban н п в ФРГ

Вейссенберг Weissenberg н п в ФРГ

Шпрее Sprewa нем. Spree, река в ФРГ

Лиссау Lissau н п в ФРГ

Кляйн Зауберитц Klein Sauberitz н п в ФРГ

Тауер Tauer н п в ФРГ

Зишенмюле Zischenmuhle н п в ФРГ

Гросдубрау Grossdubrau н п в ФРГ

Будзишин Budziszyn нем. Bautzen,город в ФРГ

Нойе Косел Neu Kosel н п в ФРГ

Стоктейх Stockteich н п в ФРГ

Дубрау Dubrau н п в ФРГ

Вейгерсдорф Weigersdorf н п в ФРГ

Обер Прауске Ober Prauske н п в ФРГ

Стейдолса Steidolsa н п в ФРГ

Штейнольс Steinols н п в ФРГ

Мохольц Moholz н п в ФРГ

Рейшвальд Reischwald н п в ФРГ

Дурбах Durbach н п в ФРГ

Гебельзиг Gebelzig н п в ФРГ

Кржешице Krzeszyce н п в Чехии на р. Эльба (Устецкий Край)

Лаба Laba река,нем. Elbe, рус. Эльба, Лаба

Прага Praga столица Чехии

Штифтвейсе Stiftweise н п в ФРГ

Персоналии

в книге

1 Кудрявцев Михаил,полковник,командир бригады Kudriawcev Michal. 23 09 1906 - 22 04 1945

2 Горчаков Всеволод,майор,комбат 1 батальона. Gorczakow Wsewolod,умер от ран, 1916 - 1985. Был награжден: орденами Красной Звезды - 2, Красного Знамени - 2, Кутузова 3ст, медаль За оборону Ленинграда и др. Кавалер ряда наград ПНР, в том числе орден Серебряный Крест Virtuti Military

3 Беляк Тадеуш подпорутчик,ком танка, погиб, 25 04 1925 - 16 04 1945 Bielak Tadeusz №1112

4 Каратаев Матвей Григорьевич, ком 1 роты погиб, 1921,ст л-нт, Karatajew,1 бат,погиб 16 05 45. (в похоронке звание капитан), о.Красной Звезды -2, м: За Отвагу, За оборону Ленинграда

5 Шмех Александр капрал заряжающий погиб Szmech Aleksander

6 Таранов Владимир Иванович,л-нт, 1921, погиб 17 04 45 Taranow Wlodzimerz 2 рота 1 бат о: Красной Звезды, Отечественной Войны 1ст.

7 Федорченко Виктор Павлович майор комбат 3 1913, погиб 16 04 45 Fiedorczenko Wiktor о: Отечественной Войны 1ст.м: За оборону Ленинграда

8 Карпенко Всеволод майор комбат 2 погиб Карпенко Всеволод Иванович, 1916, м-р, комбаг 2,ранен 16 04 45 Karpenko Wsewolod о:Красной Звезды, Отечественной Войны 1 и 2 ст. м: За оборону Ленинграда

9 Лучиньский Михаил подпор ком танка погиб Luczyn,ski Michal №2212

10 Мирошниченко пор ком 2 роты погиб Мирошниченко Николай Тимофеевич, 1912, ст л-нт, пом. Нач. штаба Mirosznizcenko 1 бат бригады по учету л с.,о:Красной Звезды,м: За Оборону Ленинграда

11 Маньковский Казимир подпор ком взвода Mankowski Kazimerz танк №1121

12 Зубрилов мл л-нт Зубрилов Иван Максимович,1918(1917), гв л-нт, ком взвода, Zubrilow хорунж о:Красной Звезды, Боевого Красного Знамени( был представлен к ГСС) был жив в 1985г.

13 Ткачук подпор ком взвода Tkaczuk

14 Ландебурский подпор ком взвода Landeburski

15 Махай подпор Machay

16 Романовский пехотинец ком 8 роты Romanowski

17 Джинкевич Рудольф капрал мехвод погиб Drzynkiewicz Rudolf танк №1112

18 Янковский Тадеуш капрал стрелок погиб Jankowski Tadeusz танк №1112 радист

19 Никитченко Не ясно откуда взялся этот персонаж Nikitczenko

20 Анкутович Глень подхорунж Ankutowicz Glen,

21 Русецкий поручник Rusiecki

22 Юрченко Франек ком танка Jurczenko Franek №1223

23 Галонска поручник ком танка погиб Galozka

24 Драган Зигмунд поручник погиб Dragan Zigmund

25 Повала мехвод Powala

26 Жултыцки подпор наводчик Zoltycki

27 Маевский капрал Majewski

28 Столяров к-н замполит Столяров Владимир Николаевич, 1906, к-н,замполит 1 бат Stolarow 1 бат о: Отечественной Войны 1 и 2 ст, м: За оборону Сталинграда

29 Симонов к-н попотех Симонов Филипп Иванович, 1916,к-н,помпотех Simonow 1 бат о: Отечественной Войны 1 и 2 ст, м:За оброну Ленинграда, За боевые заслуги.

30 Качорек Ежи, Юрчек подхорунж ком танка Kaczorek Erzy,Jureczek №1000

31 Немтинов л-нт Niemtinow

32 Рогачёв к-н ст адъютант Рогачёв Иван малафеевич,1915,к-н, нач штаба 1 бат Rogaczow батальона о: Отечественной Войны 1 ст,Красной Звезды м:За оброну Ленинграда, ком бат 1 после Горчакова, пропал без вести 22 04 45

33 Овечкин ст л-нт зам по стр ч Овечкин Григорий Васильевич, 1915, ст л-нт, зам комбат по стр. части Owieczkin 1 бат о: Отечественной Войны 1ст, ранен 16 04 45

34 Лавизин пполк зам комбриг Лавизин Михаил Иванович,24 10 1910,п.полк, зам комбриг по стр части, Lawizin по строевой комбриг,о: Красного Знамени -2, Отечественной Войны 1ст, м: За оборону Кавказа.

35 Вашкевич Александр генерал ком 5 п д погиб Вашкевич Александр Александрович, 28 08 1901, генерал бригады Waszkiewicz Aleksander посмертно генерал-майор, командир 5 пехотной дивизии, ГСС за форсирование Днепра, погиб 22 04 245, о: Ленина 2, Красного Знамени 2, Отечественной Войны 1ст, Золотой Крест Virtuti Militari

36 Макаров Владимир майор нач штаба Макаров Владимир Александрович, 12 01 1919, майор, нач штаба Makarow Wlodzimerz бригады бригады, о: Отечественной Войны 1ст, Красного Знамени, Красной Звезды, Серебрянная медаль На поле Славы

37 Божко поручник Божко Николай Трифонович, 1912, к-н, нач. связи бригады. Bozko погиб 22 04 45, похоронен в г. Ниски /на памятнике неправильное отчество- Трофимович/

38 Доспехов к-н офицер Доспехов Александр Ильич, 1921, к-н, офицер связи Dospiechow связи о: Красной Звезды, погиб 22 04 45.

39 Мартынов л-нт ком танка Мартынов Александр Максимович, 1911, ком взвода, ст л-нт, Martynow Герой Советского Союза, погиб 26 03 42.

40 Гвоздков подполк зам комбриг погиб Гвоздков Владимир Михайлович, 1911, подполк, зам комбрига по Gwozdkow по политч полит части, о:Отечественной Войны 2ст -2, Красной Звезды, м:За оброну Ленинграда. Данных о гибели нет.

41 Прошкин Прошкин Александр Васильевич, 1913, ст серж, Proszkin о: Красной Звезды, Красного Знамени.

42 Стасяк радист ранен Stasiak

43 Кунцевич подпоручн ком танка погиб Kuncewicz №1212

44 Тимченко к-н пом начштаб Тимченко Пётр Сергеевич, 1921,к-н, майор, пом начштаба по операт. Timczenko по операт вопросам вопросам. Погиб 26 04 45. о:Красной Звезды -2, Отечественной Войны -1ст, м:За оброну Ленинграда.

45 Летуш капрал заряжающий погиб Letusz танк№1212

46 Воробьёв к-н комбат 3 Воробьёв Никифор Яковлевич, 1906,ком роты бат 3, Worobiew о:Отечественной Войны -1ст

47 Астопов Кирилл поручник ком 1 роты Астапов Кирилл Петрович, 1920, ком роты 2 батальона, о: Красного Astopow Kiril Знамени,Красной Звезды,А. Невского,м: За Отвагу, За оборону Ленинграда. Был жив в 1985г.

48 Анисимов Степан,Стефан поручник ком 2 роты погиб Анисимов Степан Павлович, 1914, ст л-нт, к-н, ком роты, Anisimow Stepan, Stefan 2 бат ранен о: Отечественной Войны 2ст, А.Невского,м:За оборону Ленинграда. Дважды числиться погибшим: 16 01 44г. и 01 05 45г.

49 Торгальски Михаил подпоручн ком взвода Torgalski Michal 3 бат

50 Дец Николай подпоручн ком танка Dec Mikolai №3123

51 Шёрнер фельдмаршал Шёрнер Фердинанд, 1982-1973, генерал фельдмаршал, командовал Schorner группой армий Центр. Пленён американцами, выдан в СССР, был в заключении почти 10 лет в СССР и 4.5 года в ФРГ.

52 Сличенко Иван к-н, ком разведки Симченко Иван Иванович,1911,к-н,нач разведки бригады Sliczenko Jan пропал без вести 24 04 45г.

53 Крупин майор медик Крупин Афанасий Антонович, 1910, м-р, ком медсанвзвода, Krupin о:Красной Звезды, Красного Знамени,м За боевые заслуги, За оборону Ленинграда. Был жив в 1985г.

54 Федотов Фёдор подпор Fiedotow Fiodor

55 Молькин Стефан поручник зам нач штаб погиб Молькин Степан (Стефан) Яковлевич, 1923, л-нт, Molkin Stefan мспб старший адъютант мспб, погиб 22 04 45

56 Прус-Венцковский Прус-Венцковский Николай Казимир 1980 - 1961, полковник, Prus-Wie,ckowski командир 7 пех. дивизии

57 Макаров подполк нач штаба Makarow 14 птбриг

58 Огудин поручник ком роты Огудин Дмитрий Петрович, 1915, к-н, ком роты Ogudin 3 бат танк №3200 погиб 01 05 45

59 Михалевски Францишек подпор ком взвода погиб Michalewski Franciszek танк №3211

60 Щербанович Збигнев подхор ком танка пропал Szczerbanowicz Zbigniew без вести

61 Вейссенблатт Станислав подхор ком танка пропал Вейсенблатт Станислав Семёнович, 1921, л-нт, ком танка Weissenblatt Stanislav без вести пропал без вести 22 04 45

62 Кужняр капрал мехвод Kuzniar танк №3211

63 Яскульский Чеслав подпор ком танка погиб Jaskolski Czeslaw №3121

64 Флис подпор ком танка Flis №3131

65 Кржижановскй капрал радист Krzyzanowski

66 Верещиньски подхор ком танка Верещиньски Витольд 1926 - 1987,прошёл от командира танка до Wereszczyn,ski ком дивизии и начальника Высшей Офицерской Школы танковых Войск, генерал бригады.

67 Падух Paduch

68 Лимонов к-н замполит Лимонов Иван Иванович,1915, к-н, Limonow о: Красной Звезды, Отечественнгой Войны 2ст, м: За отвагу, За оборону Ленинграда

69 Багров л-т Bagrow

70 Деменев к-н Деменев Александр Фёдорович, 1909, к-н, командир роты управления Demieniew о: Красной Звезды. В бригаде с июля 44г.

71 Веремеев л-т Веремеев Михаил Григорьевич, 1915, ст. л-нт, пом нач штаба по учету Weremiejew личного состава,о: Отечественной Войны 1 и 2ст, м: За боевые заслуги, За оборону Ленинграда, был жив в

72 Шафран подхор ком танка погиб Szafran №1101

73 Завадски подхор ком танка погиб Zawadzki №1201

74 Зюлковски рядовой вестовой Ziolkowski

75 Осташевич подпор Osteszewicz

76 Трохимович

77 Безпальски Зигмунд подпор танк №3232 погиб

78 Сарновски Юзеф подпор погиб

79 Фалиньски Пётр подпор ком танка

№1201